Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 19 – Тимофей Афаэль

Белозёров молчал.

Доставка. Закусочные. Этот щенок собрался залезть на его территорию и отжать клиентов — и богатых, и бедных разом. При этом объявил об этом при посаднике и столичных гостях, как будто Белозёрова вообще не существует. Как будто Гильдия — пустое место.

— Купцы что говорят? — спросил он тихо.

— Купцы… — Помощник сглотнул. — Купцы говорят, что хотят вложиться. Елизаров уже пообещал поставлять мясо. Ювелир торговался за долю в будущих заведениях. Зотова требовала право первой покупки на какие-то особые сыры. Хозяин, они там очередь выстроили, чтобы дать ему денег.

Белозёров встал из кресла так резко, что помощник отшатнулся.

— Вон, — сказал он. — Найди мне Кузьму и узнай, куда делся исполнитель. Найди его или найди того, кто знает, где он.

Помощник вылетел из кабинета.

Белозёров остался один. В камине потрескивали дрова, за окном светило зимнее солнце, а внутри него разгоралась ярость, от которой хотелось крушить мебель и бить посуду.

Мальчишка его переиграл. Выжил, устроил триумф и объявил войну — всё за одну ночь.

Ладно. Если щенок хочет войны — он её получит.

Кузьма явился через полчаса. Это был сухой жилистый мужик с незапоминающимся лицом и пустыми глазами, из тех, кого не замечаешь в толпе, пока не становится слишком поздно. Он отвечал за безопасность Гильдии и за те дела, о которых не говорят вслух даже в своём кругу.

— Садись, — бросил Белозёров. — Рассказывай, что накопал.

Кузьма сел на край стула, положил руки на колени и заговорил бесцветным голосом.

— Крысолов залёг на дно, хозяин. Я проверил все его норы, все явки — пусто. Он почуял жареное и сбежал ещё ночью, до рассвета.

— Почему?

— Потому что дело провалилось. Исполнителя взяли.

Белозёров подался вперёд.

— Как взяли? Кого взяли?

— Баба это была, хозяин. Молодая, из портовых. Работала в ресторане у повара официанткой, ждала своего часа. На ужине попыталась его прирезать — и не смогла. Повар отбился, её скрутили прямо на кухне.

— Убили?

— Живая. В том-то и дело, хозяин. Живая и сидит в подвале у стражи.

Белозёров откинулся в кресле. Живая. Исполнительница живая и в руках у стражи. Это было хуже, гораздо хуже, чем если бы она сдохла на месте. Мёртвые молчат, а живые говорят, особенно когда их правильно спрашивают.

— Она знает про Крысолова?

— Наверняка. Он её вербовал и вёл. Если её начнут колоть — выдаст посредника. А Крысолов…

— Крысолов может вывести на меня, — закончил Белозёров. — Поэтому и сбежал, крыса.

Кузьма кивнул.

— Но это ещё не всё, хозяин. Есть новость похуже.

— Куда уж хуже.

— Ломов.

— Что Ломов?

— Сегодня утром посадник подписал бумаги. Ломов теперь официально глава городской стражи и эта баба — его первое дело на новой должности.

Белозёров почувствовал, как холодеет в груди. Этот упёртый служака, которого невозможно было ни купить, ни запугать. Белозёров годами держал его подальше от серьёзных должностей, подкармливал нужных людей в Управе, чтобы Ломова задвигали в угол. И вот — один ужин, и Ломов сидит в кресле главы стражи с живым свидетелем в подвале.

— Это повар устроил? — спросил он тихо.

— Похоже на то. Михаил Игнатьевич объявил о назначении прямо на ужине, при гостях и утром подмахнул бумаги. Всё было решено заранее, хозяин. Нас просто поставили перед фактом.