Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 17 – Тимофей Афаэль

* * *

На Слободском рынке, в мясном ряду, старый Игнат с самого утра был мрачнее тучи. Торговля не шла — народ толпился не у прилавков, а кучками в проходах, обсуждая вчерашний ужин.

К прилавку Игната подбежал запыхавшийся приказчик Елизарова — Сенька. Игнат его знал хорошо: Елизаровы брали много и платили щедро. Игнат приосанился, вытирая руки о фартук.

— Здравствуй, Семён! Тебе как всегда? Вырезку отложил, свежая, парная…

— Не до вырезки сейчас, дед! — отмахнулся Сенька, даже не глянув на мясо. — Барин велел всех свиней скупать. Живым весом! Всех, слышишь? Платим двойную цену! Игнат чуть топор не уронил.

— Двойную? Это ж какой праздник? Или война?

— Какая война! — Сенька хохотнул, глаза горели азартом. — Дело новое открываем! Барин с этим… новым боярином, Вевериным, сговорились. Хамон делать будут! Это мясо такое, вяленое, серебром за кусок пойдет! Веверин секрет знает, а барин деньгами вкладывается. Говорят, они теперь лучшие друзья — водой не разлить.

Игнат застыл. Кровь отхлынула от лица. Веверин. Тот самый парень, которого он прогнал с порога. «Я тебя не знаю», — сказал он тогда. «Не порти мне последние годы».

— Веверин… — прохрипел Игнат. — Это повар-то?

— Какой повар! Боярин теперь! У него и грамота, и княжич Соколов в друзьях, и Посадник ему благоволит. Говорят, он своих поставщиков золотом осыпать будет. Кто с ним работает. Ну, бывай, дед, мне еще к нескольким бежать!

Сенька убежал, а Игнат остался стоять. Вокруг шумел рынок, звенели монеты, а перед глазами Игната стоял тот парень, Саша, который просил помощи.

И которого он, старый дурак, испугавшись тени Белозерова, выставил вон. Игнат посмотрел на свою «отборную вырезку». Вчера она казалась ему богатством. Сегодня он понял, что своими руками зарезал курицу, несущую золотые яйца.

— Старый осел… — прошептал он, опускаясь на табурет. Ноги не держали. — Какой же я старый осел…

* * *

Белозеров

Еремей Захарович Белозёров сидел в своём кабинете и смотрел на огонь в камине.

За окном вставало зимнее солнце, освещая крыши квартала, где стояли лучшие дома города.

Белозёров отпил вина из серебряного кубка и позволил себе улыбнуться.

К этому часу повар должен был быть мёртв. Как именно — Еремей Захарович не знал и знать не хотел. Крысолов никогда не посвящал его в детали, и это было правильно. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Белозёров знал только одно — дело будет сделано на ужине, в разгар праздника, когда суета и толпа гостей дадут исполнителю прикрытие. Дальше — тело найдут, город наполнится слухами, и никто никогда не докажет, кто за этим стоит.

За пятнадцать лет, что Белозёров пользовался услугами Крысолова, посредник ни разу не подвёл. Находил нужных людей, ставил задачу, контролировал исполнение и убирал концы. Сам Белозёров никогда не видел исполнителей в лицо и не знал их имён — так было безопаснее для всех. Крысолов был стеной между заказчиком и грязной работой, и стена эта стояла надёжно.

Но сейчас Крысолов молчал.

Белозёров поставил кубок на стол и нахмурился. По уговору посредник должен был прислать весточку сразу после дела — короткую записку с условным словом. Записка должна была прийти ещё ночью, самое позднее на рассвете.

Рассвет давно миновал. Солнце поднялось над крышами, а записки всё не было.