Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 81 – Тимофей Афаэль

Если в городе появилась третья сила, которая сама решает, кого карать — это угроза им обоим. Посадник должен это понять.

Белозёров дёрнул шнур колокольчика.

— Карету, — бросил он вошедшему слуге. — Еду к посаднику.

* * *

Кабинет посадника был обставлен строго и без излишеств.

Дубовый стол, шкафы с документами, портрет великого князя на стене. Ничего лишнего и напоказ. Человек, который здесь работал, не нуждался в дорогих безделушках, чтобы показать свою власть.

Михаил Игнатьевич сидел за столом и смотрел на гостя так, будто тот принёс на сапогах навоз.

— Еремей Захарович. — Голос посадника был сухой. Он даже не пытался скрыть раздражение. — Какими судьбами?

— Доброго утра, Михаил Игнатьевич.

— Это вряд ли. Утро у меня было отвратительным, а теперь ещё и ты.

Белозёров проглотил оскорбление. Он знал, на что шёл.

— Я ненадолго.

— Надеюсь. Взвар не предлагаю.

Они смотрели друг на друга, и воздух между ними потрескивал от напряжения. Торговые пошлины, перехваченные контракты, интриги в Гильдии — за годы накопилось столько взаимных обид, что хватило бы на небольшую войну.

— Я пришёл не ссориться, — сказал Белозёров.

— Неужели? А зачем тогда?

— Спасать город и твоё кресло заодно.

Посадник хмыкнул и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

— Моё кресло в безопасности.

— Уверен? — Белозёров шагнул ближе. — Ты слышал, что ночью случилось в Слободке?

— Слышал? — Посадник приподнял бровь. — Я там был, Еремей. С гарнизоном приезжал.

Белозёров усмехнулся.

— Какие новости?

— Приехал под утро. Правда, к тому времени всё уже закончилось. — Тень усмешки скользнула по губам посадника. — Так что про Соколовых и их конницу можешь не рассказывать. Я видел гербы на щитах.

Повисла тишина. Белозеров внутренне ликовал.

— Тогда ты понимаешь, о чём я, — сказал он осторожно.

— О чём же?

— О том, что в городе появилась третья сила. Вооружённый отряд, который без твоего ведома…

— Без моего ведома? — Посадник перебил его холодно. — Ты забываешься, Еремей. Я посадник этого города. Всё, что здесь происходит — происходит с моего ведома.

— Даже когда княжеская конница рубит посадских в капусту?

— Даже тогда.

Они снова замолчали. Белозёров чувствовал, что теряет инициативу. Разговор шёл не туда.

— Послушай, Михаил Игнатьевич, — он сменил тон на примирительный. — Я понимаю, что между нами… история, но сейчас речь о другом. Этот повар, Александр — он за месяц превратил Слободку в сплоченный район, а теперь еще собрал ополчение вооружил мужиков, притащил Соколовых. Сегодня он громит Кожемяк, а завтра?

— Завтра — что?

— Завтра он решит, что порядок нужен не только в Слободке.

Посадник молчал. Лицо его оставалось непроницаемым.

— Я предлагаю объединиться, — продолжал Белозёров. — Забыть старые обиды. Я дам людей, деньги, связи в Гильдии. Ты дашь стражу и законное прикрытие. Раздавим эту гадину, пока она не выросла.

— Гадину? — Посадник усмехнулся. — Ты про человека, который ночью отбил нападение бандитов на свой дом?

— Я про человека, у которого частное войско.

— У Соколовых дружина, а не у него.

— Какая разница? Соколовы за его спиной. Это…

— Это, — посадник поднял руку, обрывая его, — визит княжича к другу. Частное дело. Ярослав Соколов имеет право ездить куда хочет и помогать кому хочет.