Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 27 – Тимофей Афаэль

— Что ещё? — спросил Белозёров, не оборачиваясь.

За спиной повисла тишина.

— Есть ещё кое-что, Еремей Захарович. — Голос Осипа стал совсем тихим. — И вам это понравится ещё меньше.

— Наши люди видели в Слободке посадских, — сказал Осип.

Белозёров медленно повернулся от окна.

— Каких посадских?

— Рыжий и Бугай. Люди Демида. — Осип сглотнул. — Они приходили к повару. Ещё до пожара.

Тишина в кабинете стала звенящей.

Демид Кожемяка. Некоронованный король Посада, хозяин скотобоен, обозов и строительных артелей. Человек, который держал за горло всё, что кормило и строило Вольный Град.

Главный враг Белозёрова.

— Зачем приходили? — голос Еремея Захаровича остался ровным, но что-то в нём изменилось.

— Звали на разговор. Повар отказал. — Осип помялся. — Бугая в грязь уронил, когда тот руки распустил.

При других обстоятельствах Белозёров бы усмехнулся. Бугай был лучшим кулачным бойцом Посада, здоровенным детиной, который ломал челюсти одним ударом. И какой-то повар уронил его в грязь. Забавно.

Но сейчас было не до забав.

— Что ещё?

— Демид, похоже, собирается ехать сам. — Осип произнёс это быстро, словно хотел отделаться от плохой новости. — Наши люди в Посаде говорят — он злой как чёрт. Повар его оскорбил отказом.

Белозёров молчал.

Он знал Демида много лет. Его отца, который держал три скотобойни и деда, который мял кожи в вонючей мастерской на окраине Посада. Три поколения Кожемяк карабкались наверх, копили деньги и влияние, подминали под себя артели и обозы. И вот теперь Демид сидел на этой горе и смотрел на город голодными глазами.

Но Демид захотел большего. Ему уже мало его скотобоен и обозов. Он хочет войти в город.

Он почуял слабину, — понял Белозёров. — Не повара он хочет. Он хочет плацдарм.

Если Кожемяка закрепится в Слободке — это конец равновесию. Сегодня трактир, завтра лавки, послезавтра склады. Посадские начнут просачиваться в город как вода сквозь трещину в плотине и остановить их будет уже невозможно.

— Демид видит возможность, — сказал Белозёров вслух. — Не повара. Возможность.

Осип молчал. Он был достаточно умён, чтобы не встревать, когда хозяин думает вслух.

— И все из-за этого Александра, — продолжал Белозёров. — Все из-за того, что мы не можем его придушить. Демид увидел это и решил, что мы ослабли.

Белозёров взял со стола тонкую, изящную фарфоровую чашку с золотым ободком, взглянул на своё отражение в остывшем чае и увидел старика, который проигрывает войну.

— Еремей Захарович… — начал Осип.

Белозёров швырнул чашку в стену.

Звон. Осколки разлетелись по комнате. Тёмная струйка потекла по дубовым панелям.

Осип отшатнулся. За двадцать лет службы он ни разу не видел хозяина таким.

— Вон, — прошипел Белозёров.

— Что делать с…

— Вон! — рявкнул он.

Осип выскользнул за дверь.

Тишина вернулась в кабинет.

Белозёров стоял посреди комнаты, глядя на осколки фарфора у стены. Чай впитывался в ковёр, оставляя тёмное пятно. Непорядок. Он ненавидел беспорядок.

Но убирать не стал. Вместо этого подошёл к окну и отдёрнул штору.

Вечерний город лежал внизу — крыши, дымы, редкие огоньки в окнах. Где-то там, за стенами, темнел Посад. Где-то там Демид Кожемяка потирал свои огромные ладони и предвкушал победу.

А где-то в Слободке повар праздновал свой маленький триумф. Пережил пожар. Выстоял. Наверняка думает, что худшее позади.