Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 122 – Тимофей Афаэль

— Должно быть, у вас его много.

— Достаточно.

Она чуть улыбнулась и взяла следующую равиолину.

Елизаров уже запихивал в рот сразу две штуки и мычал что-то нечленораздельное. Жена посадника ела маленькими кусочками, прикрывая глаза после каждого укуса. Сам посадник жевал задумчиво, разглядывая тарелку так, будто пытался понять, как это сделано.

— Александр, — позвал Шувалов, — а с чем ещё можно делать эти… как их… равиоли?

— С чем угодно, Пётр Андреевич. Мясо птицы, кролик, грибы, тыква. Можно даже с рыбой, если свежая.

— С рыбой? — Щука поднял голову от своей тарелки. — Это интересно. Надо попробовать.

— Приходи завтра, Тихон. С тебя рыба и приготовим.

Щука кивнул и вернулся к еде. Я заметил, что он уже доедает вторую порцию — Марго подложила ему добавки, не спрашивая.

Мокрицын ел медленно, смакуя каждый кусочек. Жена сидела рядом и не одёргивала его — равиоли были лёгкими, от них вреда не будет. Он это тоже понимал и наслаждался без чувства вины.

— Нежно, — сказал он негромко. — После пиццы — как глоток воды после вина. Очищает.

— Для того и задумано, — подтвердил я.

Глеб Дмитриевич ел молча, но по его лицу было видно, что ему нравится. Екатерина рядом с ним тоже молчала. Она смотрела не на еду, а на меня. Опять этот изучающий взгляд. Будто пыталась разобрать меня на части и понять, как я устроен.

Я не стал играть в гляделки. Отвернулся, пошёл проверять другие столы.

Ювелир с женой доедали порции и о чём-то тихо переговаривались. Купец Семёнов вытирал тарелку кусочком хлеба — старая привычка, от которой не избавиться, сколько денег ни заработай. Лекарь Фёдоров изучал содержимое равиолины, разломив её пополам, и что-то объяснял жене, тыча вилкой в зелёную начинку.

Зал успокоился. Голоса стали тише, движения — плавнее. После громкой пиццы и горячих историй равиоли сработали как бальзам. Люди расслабились, размякли.

Хорошо.

Теперь они готовы к финалу.

Я поймал взгляд Матвея у дверей кухни и кивнул. Он кивнул в ответ и скрылся внутри.

Пора будить Дракона.

Я дал знак, и слуги начали гасить свечи.

Не все — только верхние, под потолком. Зал погрузился в полумрак, и разговоры стихли сами собой. Люди почувствовали, что сейчас что-то будет.

Двери кухни распахнулись.

Угрюмый и Степан вкатили в центр зала небольшую тележку. На ней лежала голова сыра. Верхушка была срезана, и внутри виднелась аккуратная выемка.

Елизаров первым вскочил со стула.

— Это что будет? — он уже шагал к тележке, забыв про приличия.

— Данила Петрович, куда вы? — Зотова попыталась его остановить, но сама уже привставала с места.

— Идите сюда, Аглая Павловна! Тут что-то интересное!

Гости начали подниматься. Сначала Елизаров, за ним Шувалов с Глебом Дмитриевичем, потом посадник с женой. Один за другим они покидали свои столы и собирались вокруг тележки, образуя полукруг.

— Ближе, господа, — сказал я, выходя к ним с тёмной бутылкой в руке. — Не стесняйтесь. Только не вплотную — будет жарко.

— Жарко? — переспросила жена посадника.

Я не ответил. Вместо этого откупорил бутылку и начал медленно лить настойку в сырную выемку. Прозрачная жидкость заполняла углубление, и гости следили за каждым моим движением, затаив дыхание.

Щука протолкнулся вперёд, встал рядом с Елизаровым. Ярослав уже был тут, глаза блестели — он знал, что будет, и ждал реакции остальных.