Книга Темный Лорд Устал. Книга VI, страница 70 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Новый взрыв хохота.

Студенты жались к стенам. Лисицкий побледнел ещё сильнее, хотя я не думал, что это возможно. Семёнова на своём ящике смотрела в пол, сжав руки в кулаки.

Капитан снова повернулся ко мне. Его улыбка стала шире, наглее.

— Ну что, «Лорд»? Будем расходиться по-хорошему, или мне вызвать подкрепление?

— Ты утомил меня.

Я произнёс это тихо и почти ласково.

Капитан осёкся на полуслове. Он как раз собирался выдать очередную остроту. Его улыбка застыла, потом начала сползать с лица, как воск со свечи.

Я не использовал боевую магию. Не тратил резерв на что-то столь примитивное. Просто позволил ему увидеть, почувствовать и понять, с кем он разговаривает.

Власть — вот что отличает хищника от добычи, господина от раба. То, что заставляет волков склонять головы и львов отступать. Чувство древнее, как сама жизнь. Неоспоримое, как гравитация.

Зрачки капитана расширились до предела — чёрные провалы, почти поглотившие радужку. Лицо побелело, на лбу выступил пот. Он попытался отступить, но ноги не слушались.

— Что… — выдавил он. — Что ты…

Его рука дёрнулась. Не по его воле — я видел это в его глазах, видел ужас человека, чьё тело перестало подчиняться. Пальцы сами потянулись к кобуре, расстегнули клапан, обхватили рукоять пистолета.

— Нет, — прохрипел капитан. — Нет, я не…

Пистолет вышел из кобуры — медленно, плавно, как во сне. Рука поднялась, ствол развернулся и…

…упёрся капитану в висок.

— Я не хочу… — по его щекам текли слёзы, голос срывался на всхлипы. — Пожалуйста… я не хочу…

Его люди стояли неподвижно — четыре статуи в полицейской форме. Они пытались двигаться, я видел, как напрягаются мышцы, как дёргаются пальцы на автоматах. Но моя Аура держала их, как мух в янтаре.

Лина за моей спиной молчала. Студенты, преподаватели — все замерли, боясь дышать.

А капитан стоял передо мной с пистолетом у виска, и его палец медленно, миллиметр за миллиметром, выбирал свободный ход спускового крючка.

— Пожалуйста… — он уже не говорил, а скулил. — Господин… пожалуйста…

«Господин». Как же быстро они учатся.

Я смотрел на него ещё секунду — на слёзы, на трясущиеся губы, на обмоченные форменные брюки. На человека, который минуту назад считал себя хозяином жизни, а теперь молил о пощаде.

Насекомое. Жалкое, ничтожное насекомое.

Я щёлкнул пальцами.

Пистолет выпал из разжавшихся пальцев и ударился о бетонный пол. Капитан рухнул следом на колени, а потом ничком, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Его люди обмякли, словно из них выдернули стержень. Кто-то привалился к стене, кто-то согнулся пополам, кто-то просто сел на пол, глядя в пустоту.

Повисла тишина.

Только всхлипы капитана и чьё-то тяжёлое дыхание где-то за спиной.

Я повернулся к Лисицкому.

— Значит, мэр?

Ректор смотрел на меня круглыми глазами. С выражением человека, который только что увидел что-то невозможное и пытается это осмыслить.

— М-мэр, — выдавил он наконец. — Гужевой. Он обещал уничтожить техникум, если я свяжусь с вами. Он… он сказал, что вы никто на его территории.

Никто. На его территории.

Я впервые за этот день усмехнулся.

— Посмотрим. По машинам.

Мой голос прозвучал в тишине как приговор.

Капитан поднял голову. Он всё ещё стоял на коленях, с мокрыми щеками и остекленевшим взглядом. В его глазах была пустота человека, чей мир только что рухнул.