Книга Темный Лорд Устал. Книга VI, страница 72 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Гужевой улыбнулся и посмотрел на стол.

Там, рядом с его туфлями, стоял горшок с растением. Странная штука — тёмно-зелёные листья с фиолетовым отливом, толстые стебли, что-то похожее на бутоны. «Пожиратель», как называл его тот очкарик-ректор. Редкий образец, уникальный, единственный в своём роде.

И теперь он тоже его. Эта дурацкая лиана ему была не нужна, но его радовал просто сам факт того, что он отнял растение у Воронова.

Михаил Петрович потянулся и погладил один из листьев. Растение дёрнулось, он отдёрнул руку и рассмеялся.

— Кусачая тварь, — пробормотал он одобрительно. — Мне нравится.

Он представил лицо Воронова, когда тот узнает. Этот выскочка из Воронцовска, который возомнил себя хозяином региона. Приехал в чужой город, раздаёт деньги направо и налево, покупает чужих людей за чужой спиной. Думал, что можно так просто зайти на территорию Михаила Петровича и остаться безнаказанным?

Нет уж. Папа показал, кто здесь главный.

Гужевой потянулся к бокалу с коньяком — хороший коньяк из личных запасов губернатора — и сделал глоток. Тепло разлилось по телу, добавляя дополнительные нотки радости к и без того прекрасному настроению.

Губернатор полезный человек, хоть и трусоват. Пока Гужевой исправно заносит ему конверты, а заносит он щедро, губернатор слеп и глух ко всему, что происходит в Северном. Идеальные отношения: ты мне крышу, я тебе деньги — вот он настоящий бизнес.

Воронов, конечно, пытался что-то изменить. Михаил Петрович помнил то собрание — как этот молодой наглец отчитывал губернатора, словно мальчишку. Неприятное зрелище, унизительное, но что изменилось? Ничего. Губернатор по-прежнему на месте, Гужевой по-прежнему получает свою долю, а Воронов…

А Воронов пусть сидит в своём Воронцовске и не отсвечивает.

Михаил Петрович мысленно прикинул цифры. Восемь с половиной миллионов — грант, который этот идиот Лисицкий получил от Воронова. Деньги уже перенаправлены, осталось только оформить документы. Часть пойдёт Губернатору — за молчание, за закрытые глаза на небольшой скандал с техникумом. Остальное…

Он улыбнулся, представляя загородный комплекс. Баня уже почти готова, осталось достроить гостевой дом и бассейн. За такие деньги можно сделать конфетку.

А растение — растение он оставит себе. Как трофей и напоминание о победе.

На стене над столом висел портрет Императора в золотой раме. Гужевой посмотрел на него и хмыкнул. Символ, ничего больше — абстракция, которой нужно кланяться раз в год на официальных мероприятиях. Реальной власти у Императора здесь, на земле, нет и никогда не было. Реальная власть — это подпись Михаила Петровича Гужевого на документах. Это его печать, его связи и деньги.

Премьер-министр? Орлов? Столичный чистоплюй, технократ без корней и понимания того, как работает провинция. Опасен, да, но слишком высоко сидит, чтобы смотреть вниз. Для него Гужевой — незаметная шестерёнка в огромной машине. Важная, но незаметная. Такие шестерёнки не трогают, пока они крутятся исправно.

А Михаил Петрович крутился очень исправно.

Он допил коньяк и поставил бокал на стол рядом с горшком. Посмотрел в окно на свой город — серый, промышленныйи некрасивый, но… его. Целиком и полностью его.

Жизнь была прекрасна.

Дверь распахнулась без стука.

Гужевой вздрогнул и едва не опрокинул бокал. Ноги слетели со стола, туфли ударились о паркет. Он уже открыл рот, чтобы наорать на идиота, который посмел — посмел! — ворваться без доклада…