Книга Темный Лорд Устал. Книга VI, страница 68 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

— Котик, — она наклонилась к моему уху, — он врёт. У него пульс двести, руки трясутся, зрачки расширены. Классические признаки паники.

Я и без неё это видел.

— Лисицкий.

— Да, господин?

— Ты тратишь моё время, — я произнёс это тихо, почти мягко. — В чём проблема?

— Н-никакой проблемы! — он замахал руками. — Просто небольшие технические… организационные… мы хотели подготовить достойную презентацию, и…

— Лисицкий.

Он замолчал. Я сделал шаг вперёд, и он инстинктивно попятился, как кролик от волка.

— Отойди. Или говори.

Несколько секунд он ещё держался. Я видел, как он борется с собой — страх перед тем, что случилось, против страха передо мной. Неравная битва.

Он сломался.

— Они заявились сюда! — голос сорвался на визг. — Всё разбили! Оранжерею, стеллажи, всё! Цветка нет! Они его забрали! — он схватился за голову, раскачиваясь. — Я бесполезен! Я позвал вас, а показать нечего! Простите! Простите меня!

Повисла тишина.

Я стоял неподвижно, обрабатывая информацию.

Воздух вокруг меня изменился — я почувствовал это раньше, чем осознал. Температура упала на несколько градусов, и Лисицкий отшатнулся, глядя на меня расширенными глазами. Он видел что-то — или чувствовал. Чёрные разряды по контуру моей фигуры, вибрацию пространства.

— Веди, — мой голос прозвучал тяжелее, чем обычно.

Лисицкий кивнул, не в силах произнести ни слова, и на подгибающихся ногах двинулся к оранжерее.

Я пошёл следом.

* * *

Оранжерея выглядела как после артобстрела.

Стёкла выбиты, стеллажи опрокинуты. Земля, черепки, раздавленные ростки — всё вперемешку под ногами. Запах — сырость, гниль, что-то химическое, и надпись на стене, красной краской, с потёками:

«ЗДЕСЬ ХОЗЯИН — МЭР»

Я остановился на пороге, разглядывая картину.

Внутри копошились люди: студенты и преподаватели, да пытались спасти хоть что-то из обломков. Две девушки в лабораторных халатах плакали, собирая черепки в кучу. Парень в очках молча сметал землю в угол. Пожилая женщина — судя по виду, та самая Семёнова — сидела на перевёрнутом ящике и смотрела в пустоту.

Лина вошла следом за мной. Остановилась, обвела взглядом разгром.

— Ой, мама… — она произнесла это тихо, почти шёпотом. — Что за мрази это сделали?

Хороший вопрос.

Я повернулся к Лисицкому. Тот стоял у входа, вжав голову в плечи, как побитая собака.

— Кто? — спросил я.

— М-мэр, — выдавил он. — Гужевой. Михаил Петрович.

Гужевой. Я вспомнил это имя. Собрание у губернатора, месяц назад — полноватый мужчина с добродушным лицом — из тех, кто сидел в заднем ряду и старательно не смотрел мне в глаза, пока я объяснял губернатору, что его политика распределения бюджета — идиотизм. Мэр Северного, один из приближённых губернатора. Из тех, кому доставались деньги, пока такие города, как Котовск и Воронцовск, загибались без финансирования.

— Почему? — спросил я.

Лисицкий сглотнул.

— Грант… Он узнал, что вы дали нам деньги. Приехали на его территорию и дали деньги без его ведома. Он… он воспринял это как оскорбление. Требовал, чтобы я отказался и угрожал проверками, санкциями… — он всхлипнул. — Я не отказался. А вчера ночью они пришли и…

Он не договорил. Не нужно было — картина говорила сама за себя.

Я прошёл вглубь оранжереи, разглядывая разрушения. Профессиональная работа, не просто вандализм, а целенаправленное уничтожение. Самые ценные образцы раздавлены, оборудование разбито, документация, судя по пеплу в углу, сожжена.