Книга Речной Князь. Книга 4, страница 54 – Тимофей Афаэль

Я внимательно смотрел на тех, кто сегодня выбрал воду. Это были самые лихие сорвиголовы всей ватаги. Теперь именно мне предстоит решать куда вести их по воде и где брать добычу.

Бурилом шагнул ко мне навстречу и протянул свою широкую ладонь. Я подался вперед и крепко сжал ее. Волк, не раздумывая ни мгновения, с размаху ударил по нашим сцепленным рукам сверху, замыкая этот нерушимый тройственный союз.

Невыносимое напряжение, державшее всех за горло, наконец-то лопнуло. Ватага шумно, в едином порыве выдохнула.

Я огляделся по сторонам, окидывая собравшийся Круг взглядом.

Вокруг стояли люди с безмерно усталыми, посеревшими от истощения лицами. На их плечах нелепо висели чужие кольчуги и кожаные панцири, а в лагере бесполезно лежало серебро в сундуке и другая добыча. «Гордые победители.» Самопровозглашенные владыки рек и бескрайних Земель. Я честно терпел этот фарс, но пора заканчивать, иначе после таких дележек мы ничего не построим.

— Дюже серьезные вы мужики, — вдруг громко и отчетливо произнес я.

Облегченный гомон мгновенно оборвался. Глаза непонимающе уставились на меня. Я обвёл взглядом эту толпу и рассмеялся.

— Дюже серьезные вы для тех, кто прямо сейчас в кусты гадить побежит, потому что нормальный сортир у нас на яру еще не построен.

Волк поперхнулся ночным воздухом, закашлявшись. Невозмутимый Дубина ошарашенно хлопнул глазами, а челюсть Микулы медленно поползла вниз.

— Вы тут власть так гордо поделили, поскалились друг на друга, — я сокрушенно покачал головой, уже не в силах сдерживать широкую, искреннюю усмешку. — А по делу посмотрите на нас — мы же просто толпа грязных оборванцев на голом песке. Кольчуги у половины до самых колен висят или пузо еле прикрывают. Серебра целую гору набрали, да только даже жмени соли здесь на него не купишь, даже если очень захочешь. Нам еще баржу строить надо. Орудия защитные на обрыве собирать. И только я один здесь знаю, как это сделать так, чтобы оно не развалилось. Так что рычать друг на друга — рычите, дело ваше. Но братскую дружбу забывать нельзя. Если мы сейчас каждый одеяло на себя сдуру потянем — к первой же зиме одно название от Хлынова и останется. Такое мое честное мнение.

Гнус не выдержал первым. Он прыснул прямо в зажатый кулак, пытаясь сохранить остатки серьезности.

Следом за ним Волк издал странный лающий звук, откинув голову назад.

А еще через мгновение весь ночной Круг просто взорвался.

Сумасшедший, искренний, громовой смех разорвал давящую тишину. Здоровые мужики ржали как лошади, сгибаясь пополам и опираясь друг на друга. Они сбрасывали дикое напряжение, которое накопилось за этот бесконечный, безумный день. Так звучал смех тех, кто выжил всем смертям назло.

Бурилом заржал раскатистым басом, от которого затряслась его необъятная грудь. Атаман шагнул ко мне, сгреб в свои медвежьи объятия и стиснул с такой искренней силой, что мои ушибленные о потесь ребра жалобно хрустнули.

— Ох и щенок! — пробасил раскрасневшийся Бурилом прямо сквозь раскатистый смех, сдавив меня еще сильнее. — Ох, не ошибся я в тебе, Кормчий! Значит, не зря весь этот разговор затеял! Молодец!

Я, задыхаясь в его стальной хватке, изо всех сил хлопал его по широченной спине и смеялся вместе со всеми, не пытаясь сдерживать эмоции.