Книга Дикая кровь, страница 184 – А. Дж. Врана

– Легко быть добрым, когда в твоей жизни нет забот. – Он указал на недоеденный хлеб, молча велев Каю доесть его. – Если хочешь узнать, насколько велико чье-то сердце, присмотрись к человеку, когда ему больно. Обращай внимание, когда ему есть что терять.

Мать Кая теребила свой медальон, ее голос звучал мрачно.

– Твой дедушка не сделал ничего плохого. Просто он был немного другим в то время, когда люди были напуганы, подозрительны, а их сердца были слишком малы.

Мия обхватила себя руками, ее лицо исказилось от боли. Она встретилась взглядом с Каем, и он подумал, тяжело ли ей было копаться в секретах, скрытых временем и сознанием.

– Значит, его депортировали? – уточнил Кай.

Его мать кивнула.

– Он был сослан в трудовой лагерь в Западной Сибири и провел там девять лет. Когда его освободили, он отправился в Сургут, где встретил твою бабушку.

– Ее тоже депортировали?

Женщина усмехнулась:

– Нет, она была волжской татаркой, родившейся здесь, в Сургуте.

Кай опустил взгляд на свой хлеб. Осталось всего на несколько укусов. Его внимание переключилось на отца.

– Сможешь переплюнуть эту историю?

Его отец запрокинул голову и хрипло рассмеялся, что показалось Каю до жути знакомым. Мия дернулась в углу, тоже узнав этот безумный звук.

– Нет, – сказал его отец. – Я переехал сюда с родителями, когда город рос. Я был таким же ребенком, как и ты. Здесь много нефти, поэтому мой отец устроился на работу в газовую промышленность, и вот мы здесь.

– Звучит скучно, – зевнул Кай. Осталось два укуса.

Его отец цокнул языком:

– Ты похож на свою мать, и она гораздо более яркая.

За это замечание женщина игриво шлепнула его, а затем потянулась через стол и нежно тронула сына за нос:

– Это правда. У тебя глаза твоего деда.

Кай стиснул зубы, его взгляд переместился на призрака в углу. Он заглянул в глаза солдата, увидев в них гранатовый взгляд своей матери – сходство с Каем было у него с рождения. У его матери было запятнанное прошлое; именно поэтому она стремилась бежать. Теперь он вспомнил это – страдания, которые передавались из поколения в поколение. От своих родителей она унаследовала нечто невыразимое, как и Кай. Но это было еще не все. По закону Кай был бы вынужден пройти обязательную военную службу в государстве, которое преследовало семью его матери. Она хотела для него лучшего и хотела сбежать. Он придерживался этой тактики всю свою жизнь, просто не знал об этом.

Кай неуверенно положил в рот последний кусок своего бутерброда. Он ощутил не только вкус детства в Сургуте, но и вкус своего пребывания в Гранит-Фоллс. Предполагалось, что это будет лучшая жизнь, и, возможно, так оно и было, но это также оторвало Кая от всего, что он знал как дом.

Когда он проглотил остатки своего лакомства, кухня исчезла, как мокрая краска, стекающая по холсту. Остались только Мия и солдат. Солдат улыбнулся и попрощался со своим внуком, теперь уже мужчиной, перед которым расстилались годы юности.

Вместо хлеба Кай теперь держал сиреневую поздравительную открытку Элис, на которой больше не было пятен крови с его рук.

Мия

Мия проснулась, окутанная теплом Кая. Легкое как перышко прикосновение пробежало по ее спине, томное и нежное – затишье перед бурей. Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, Кай напрягся, когда сознание принесло с собой всю тяжесть реальности, и сжал в кулаке футболку Мии. Тишину нарушал только звук их дыхания, пока наконец его хватка на ней не ослабла.