Книга Дикая кровь, страница 181 – А. Дж. Врана

Кай упрямо сопротивлялся наклону почти в девяносто градусов, его ноги и локти скользили по изгибам, где потолок соприкасался со стеной. Он лихорадочно искал свою опекуншу, но кухня исчезла, оставив перед ним только пустую коробку с четырьмя стенками. Гроб.

Элис лежала внутри, изящно сложив руки на животе. Ее лицо было безмятежным, но ничего не выражало, кожа без пудры оказалась бледной, а одежда – изъеденной молью, но респектабельной. Они были очень бедны, а похороны стоили дорого. Каю не разрешили организовать их; местная церковь пообещала, что они обо всем позаботятся, но что-то подсказывало ему, что это было сделано не из сострадания. Они пожалели его – еще одно безнадежное дело, еще одна трата их налоговых средств. Этот жест был не более чем одобрительным похлопыванием по спине. Никто не удосужился прийти на поминки, как будто это была месть за все те годы, что Элис отказывалась изображать скромницу. Теперь они были полны решимости притвориться, что ее никогда не существовало.

Руки Кая дрожали, когда он схватился за край гроба. Слезы навернулись ему на глаза, но он их сдержал. Никто не должен был видеть, как он плачет; они бы только насладились его горем. Он сжал кулаки и загнал дрожь глубоко в себя, туда, где ее не мог обнаружить даже он сам. Наконец, удержав руку на месте, он наклонил голову и потянулся к Элис, крепко зажмурив глаза, когда кончики его пальцев коснулись ее щеки.

– Не прикасайся ко мне, урод.

Потрясение затопило его, заставив открыть глаза.

Элис исчезла.

Синяя ткань закрыла то место, где только что было ее лицо, и Кай вцепился в нее так, что побелели костяшки пальцев. Он схватил кого-то за рубашку – бывшего одноклассника, который, ухмыляясь, подался вперед. Кулак ударил Кая в челюсть, и он отшатнулся, потирая языком больное место на внутренней стороне щеки. В сердце вспыхнула ярость – та гнилая пустота, в которой хранились все остатки горя по Элис. С диким ревом он бросился на нападавшего. Они упали на тротуар, мальчик – на спину, а Кай – сверху. Оскалив зубы, он зарычал и ударил одноклассника в лицо.

Урод.

Он покажет им, каким он был чудовищем. Монстром. Зверем.

Кай знал, что он сильнее и выносливее. Он сдерживался во время схваток; перебор и слишком быстрая реакция могли привести не только к синякам. Но в этот раз ему было все равно. Он хотел калечить, сдирать плоть с костей, пока не останется только грязная масса – тушка для ворон.

Кровь брызнула в лицо Кая, окрасив его в красный цвет. Влажный привкус измельченного мяса был едва слышен из-за звона в ушах, но что-то прорвалось сквозь этот приступ помраченного сознания – внезапное прекращение бешеного биения сердца, пульс мальчика замедлился. Черты его лица были неузнаваемы, искажены, конечности растопырены, тело все еще – совершенно неподвижно – алый Роршах, разрезающий его изодранную рубашку.

Осознание обрушилось на Кая тяжелой рукой. Он отскочил от обмякшего тела, перед глазами все расплывалось. Он знал, что мальчик выжил. Этот инцидент побудил его сбежать из Гранит-Фоллс, но он выжил, пусть и с трудом.

«Ты не знал наверняка, – упрекнул его внутренний голос. – Он мог умереть».

На этот раз Каю повезло.

– Черт, – пробормотал он, вытирая запекшуюся кровь с лица. Она была везде: в глазах, во рту, в носу, от запаха железа кружилась голова. Когда он наконец достаточно очистился, чтобы снова видеть, то поднял руку, сжимая что-то в окровавленных пальцах.