Книга Дикая кровь, страница 180 – А. Дж. Врана

– Миша.

Мужской голос – строгий, но знакомый. Кай повернулся на зов, какая-то долго дремавшая часть его существа зашевелилась. Это был тот же самый человек с полей, его лицо больше не расплывалось. Волосы цвета жареного кофе падали на суровые брови, а остальная часть была беспорядочно подстрижена вокруг ушей и шеи. Широкие плечи, черные глаза и резкие черты лица смягчались тенью от щетины. Он протянул кусок темного ржаного хлеба, намазанный белым свиным салом.

Его мать взмахнула ножом.

– Zakonchi svoy obed.

Закончи свой обед.

Кай взял хлеб, только сейчас осознав, какая у него маленькая ладошка. Детская, гладкая и незапятнанная невзгодами. Он поднес ломтик к губам, и от пикантного аромата свиного жира у него закружилась голова от ностальгии. Это был украденный момент. Закрыв глаза, Кай задержал воздух в легких, словно цеплялся за саму жизнь. Затем он позволил себе откусить. Хлеб был мягким, его землистый вкус дополнялся соленостью свиного сала. По мере того как ореховая нотка поднималась на поверхность, вкус хлеба менялся.

Кай открыл глаза, и перед ним предстала совершенно другая картина: белый хлеб, намазанный толстым слоем арахисового масла.

– Доедай свой обед.

Голос был старческим и хрипловатым, и это лишало его мужества. Он с трудом поднял взгляд. Элис стояла у окна над старой раковиной, до краев заполненной посудой.

Со своего места за столом Кай рассматривал кухню, напоминающую обувную коробку, – искореженные приборы и узкую столешницу, заставленную микроволновой печью и полуразвалившимся тостером. Элис поднесла сигарету к губам, кончик ее загорелся, прежде чем она выдохнула, и дым вырвался наружу. Она сжимала трость, узловатые пальцы покоились на потертой рукояти. Морщины на ее лице были покрыты слоем косметики; ее никогда не волновало, что люди считают ее старой каргой с красной помадой на губах. Элис не спеша рассматривала себя в зеркале в ванной. Она с гордостью носила свой возраст и отказывалась оставаться вне поля зрения.

Кай опустил взгляд на свой бутерброд с арахисовым маслом. Его рука стала больше, как у мальчика на пороге взрослой жизни, но было еще слишком рано… все еще слишком рано. У него перехватило дыхание, страх пробежал по венам. Он знал, что будет дальше.

– Думал, с тобой все в порядке, да?

Слова Элис пронзили его острой, пронзительной болью.

– Что? – Голос не был его, и все же это был он. Звук из прошлого – чего-то, чего больше не существовало.

Тонкие карминовые губы обнажали пожелтевшие зубы. Ее вьющиеся волосы были седыми у корней, а остальная часть – выцветшего медно-оранжевого цвета, который, как знал Кай, когда-то был ярким, как маки.

– Все в порядке, щенок. Мы все немного не в себе, но в мире все еще есть любовь, не так ли?

Кай бросил тост на стол. Тарелки не было – только кусок бумажного полотенца.

– Какая любовь?

Элис склонила голову набок, ее бледно-зеленые глаза печально прикрылись. «Я скучала по тебе», – говорили они.

– Она любит тебя.

– Знаю.

Ее улыбка стала задумчивой.

– Да?

Прежде чем он успел ответить, дом накренился. Стулья упали, когда та часть бунгало, где жил Кай, оторвалась от земли, а другая удерживалась сталью. Пытаясь ухватиться за что-нибудь, он увидел, как Элис двигается вместе с полом, который ускользал у него из-под ног. Дом уложил ее на землю, так что ее тело оказалось вровень с землей.