Книга Павший, страница 182 – Анна Щучкина

Хетт завершил круг. Тень исполинского крыла опустилась на край Ямы, словно крышка на погребальную урну. Воздух втянулся с присвистом. Пыль подскочила столбами. И тьма вспыхнула.

Огонь взял Яму не залпом. Сначала кромку, потом стены и, наконец, меня. Пламя шло сквозь меня, прорезало кожу, отмечая границы того, где я еще существую. Плоть затрещала. Звук, который я не хотел издавать, все же вырвался наружу. Крик прозвучал не как мольба – как констатация факта. Я не мог его удержать и не стал пытаться.

Между первым потоком огня и вторым прошло пол-удара сердца. Этого хватило, чтобы успеть прожить еще одну жизнь.

Я запрокинул голову и в последний раз увидел небо. Там, где кружили огненные драконы, солнце вспыхнуло ровнее и ярче, и на мгновение тени обрели знакомые черты. Дэниел. Или мое воспоминание о нем.

— Теперь и я тебя вижу, – произнес я уже вслух, сквозь жар и боль. – Всегда.

Яма ответила языками пламени, взмывшими к небу. Тело вдруг стало легче, как груз, от которого избавляешься навсегда.

Огонь вошел внутрь, в самое сердце.

Оно стукнулось о черные ребра в последний раз, словно хотело, чтобы я успел это заметить и запомнить. Раз. Два. А дальше уже не нужно.

Тишина опустилась на мир, как занавес после спектакля.

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

Я стояла у перил балкона, но держалась не за них, а за рукоять фамильного меча.

Вдох. Выдох. Стоять. Ты должна стоять.

Брата подвели к обрыву. Он не сопротивлялся. Не просил. Просто покачал головой – едва заметно, как делают те, кто уже принял решение. И шагнул сам. Доски эшафота хрустнули под его ногами, а площадь замерла в едином сдавленном вздохе. Внизу зияла Яма – черная, влажная, пахнущая сыростью и гнилью. Я сжала зубы так, что заныли челюсти. Если сейчас дать волю боли – я развалюсь на части.

Но у меня был долг. Не перед толпой, не перед троном. Перед ним. Перед всеми, кто пал ради Слова, которое еще не сказано до конца.

Астраэль вещал с балкона ровным, безупречным голосом: о порядке, о законе, «который не просит – требует». Его слова скользили мимо. Я слышала только собственное сердце, бьющееся где-то в горле.

И второе, совсем крохотное, в моем животе.

Я вытащила меч. Лезвие вышло из ножен с тихим шипением. Руны на стали вспыхнули не светом, а смыслом – будто вспомнили себя. Я коснулась пальцами первой связки.

— …lîr-an… sel-eh… os…

Каждый слог входил в мир, как игла в плоть – точно, неотвратимо. Мертвый язык не терпел свидетелей. Его нельзя было услышать или увидеть. Он жил между ударами сердца.

Внизу Яма шевельнулась. Она всегда радовалась магии, особенно разрушительной.

И сегодня я разрушала оковы.

Астраэль вдруг обернулся. Его взгляд скользнул по мне и сорвался, как на льду. Он почувствовал. Поздно.

— …mar… ûn… tal…

Я подняла клинок к груди. Руны «увидели» мое сердце. Меч стал тяжелее – будто внутри него кто-то тоже держался за край пропасти.

Сегодня магия дитто развеется, а драконы и фарффлы наконец вздохнут свободно. Любой ценой.

— …rhe.

Последнее Слово вошло в мир, и с неба вместе со снежинками упали первые капли весеннего дождя.