Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 48 – Брендон Сандерсон

Майя по-прежнему неотрывно смотрела на мертвоглазых. Еще один из них шагнул в причудливый прибой.

— Потерянные, – прошептала она. – Адолин, это потерянные клинки.

Адолин спешился.

— Потерянные клинки, Майя?

— Мечи, – выговорила она; временами слова все еще давались ей с трудом. – В камне. В воде. Потерянные. Так много, много лет назад…

— Что происходит с осколочным клинком, оставшимся без владельца? – спросила Шаллан. – Скажем, если затонул корабль с осколочником на борту?

— Так и лежит там вечно, – сказал Адолин. – Майя, будь клинки потеряны, их бы не было здесь. Они бы оставались клинками в реальном мире.

— Нет, – возразила спрен. – Люди перестают о них думать. Века спустя они постепенно исчезают… и теряются. Меч исчезает из твоего мира – и вечно блуждает.

— Бедняги, – пожалела их Шаллан, наблюдая, как последние мертвоглазые разворачиваются и уходят в бусины. – Майя, мы им поможем. Когда все уляжется, мы с Адолином выкроим время. Отыщем всех до единого.

Адолин нахмурился, прикинув практическую сторону вопроса.

— Интересно, сумеет ли тетушка Навани разработать фабриаль для их обнаружения? Мы бы могли по меньшей мере позаботиться о них на этой стороне.

Майя улыбнулась в ответ:

— Думаю… это было бы чудесно.

Адолин пошел переговорить с солдатами перед отбытием. Шаллан же направилась к Ватаю. Светоплет стоял на коленях у края океана в обществе своего спрена, Мозаики, тренируясь управлять бусинами. Шаллан понаблюдала, как он собирает из них кресло: бусинки склеивались друг с другом, словно магнитные. В этом умении Ватай превзошел ее, хотя и ему по-прежнему требовалась бусина в качестве образца. Он сжимал в руке такую – душу кресла из Физической реальности.

Данное умение было более простой, подготовительной ступенью к следующему: воссозданию предмета полностью на этой стороне с использованием буресвета, или проявлению. Ватай с рвением взялся упражняться и в том и в другом, как ранее в живописи. Шаллан все еще хотелось называть его про себя «бывшим дезертиром», но это было неправильно. Надо осознанно изменить угол зрения, ведь он проделал большой путь, с тех пор как она его завербовала. При всей своей брюзгливости теперь Ватай был умелым светоплетом.

— Наверное, с ветробегунами отправимся только мы с Адолином, – сказала Шаллан, обращаясь к нему и Мозаике. – И конь.

— Спренов вы забираете или оставляете? – спросил Ватай, поднимаясь на ноги и позволяя креслу снова рассыпаться на бусины.

Хороший вопрос. Шаллан могла их оставить и призвать в Физическую реальность, как только снова там окажется. Однако Майю подобная перспектива, судя по всему, тревожила, и Шаллан ощутила то же от Кредо. Ей не хотелось, чтобы мертвоглазые чувствовали себя брошенными.

— Забираем, – сказала она. – И Узора тоже.

— Имеет смысл, – отозвался Ватай. – Если случится что-то непредвиденное, лучше быть вместе.

— Вы не слишком заскучаете, возвращаясь домой долгим путем?

— Заскучаем? – переспросила Мозаика, стоя рядом со светоплетом. – Скучать хорошо.

— Она права, светлость, – рассмеялся Ватай. – Пока вы были в недрах этого куба, мы с Мозаикой шикарно провели время, играя в картишки и не занимаясь ничем важным.

Шаллан смерила его взглядом. Она бы поняла, услышав подобное от Газа или Рэда. Но от Ватая? Он чах, оставаясь без внимания.