Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 47 – Брендон Сандерсон

Адолин широко улыбнулся ей с седла.

— Багаж мог бы и не забирать, – сказала Шаллан, скрестив руки на груди. – Тебе же не нужно все это.

— Шаллан! – воскликнул он с возмущением. – Я путешествую налегке! Оставил девяносто процентов одежды.

— Зато забрал все мечи.

— Они мне нужны.

Бо́льшую часть оружия упаковали в специальные ящики, подвешенные к бокам Храбреца, однако парочку клинков – например, любимый двуручник Адолина – пристегнули к седлу просто в ножнах.

Шаллан подошла ближе и постучала по огромному мечу:

— Вот это тебе нужно? Адолин, он почти с человека весом.

— Он весит семь фунтов, – сухо сказал Адолин. – Ты когда-нибудь орудовала чем-то, кроме осколочного клинка?

— Своим бритвенно-острым умом, – ответила Шаллан и, помедлив, добавила: – Ладно, допустим, скорее тупым и тяжелым умом, зато с размахом, не заботясь о сопутствующих потерях.

Она потрепала Храбреца по боку и пошла вперед. Конь перебирал ногами с широкими каменными копытами, более плоскими и твердыми, чем у обычных лошадей. Он посмотрел ей в лицо сверху вниз льдисто-голубыми глазами и задрал голову к небу. Чуть ли не с предвкушением. Будто давно ждал случая полетать.

Если путешествие не вызовет у него паники… Вот только Шаллан не могла решить, как смотрится Адолин, привязанный к седлу и слабо светящийся от наложенного сплетения: вдохновляюще или комично. Она взглянула на Майю. Та с улыбкой качала головой, скрестив руки на груди. Шквал! Она так быстро прогрессирует! Это вселяло в Шаллан надежду в отношении Кредо.

С этой мыслью она повернулась к каменистому берегу, границе океана стеклянных бусин. Там, по пояс в бусинах, оставались несколько десятков спренов разных видов, все с выцарапанными глазами.

— В какой-то момент мертвоглазых на берегу были сотни, – тихо заметил Адолин. – По-твоему, они как-то узнали о суде? И о том, что скажет Майя?

— Наверняка, – ответила Шаллан.

— Но кто им рассказал?

Она подумала о своих рисунках и о том, какие странные вещи порой знали ее пальцы.

— Никто.

У них на глазах один спрен Культивации, соплеменник Майи, развернулся и ушел в океан.

— Они возвращаются, – проговорила Майя хриплым голосом. – Возвращаются. Туда… где их потеряли.

— То есть возвращаются к носителям своих клинков? – уточнил Адолин.

Живой осколочный клинок вроде Узора никогда не уходил в Шейдсмар до конца, пока его Сияющий пребывал в Физической реальности. В момент призыва его узор пропадал с юбки Шаллан или с любого другого места, где был до этого, и сразу воплощался клинком у нее в руке. Когда она отпускала оружие, снова появлялся маленький узор. Сейчас он физически присутствовал в Шейдсмаре только потому, что Шаллан переместилась туда через Клятвенные врата.

С мертвоглазыми дело обстояло иначе. Когда их клинки отпускали, они возвращались в Шейдсмар и блуждали там. Нотум однажды сказал, что они склонны держаться неподалеку от мест, где находятся носители клинков в Физической реальности. Их так много… Сотни, живущие ужасной полужизнью.

— Майя, мы им поможем, – сказала Шаллан. – Вот только разберемся, как повторить твои успехи.

Спрен кивнула.

Ветробегуны у них за спиной вернули Храбреца на землю. Конь раздраженно фыркнул. Хотя… следует ли в самом деле приписывать лошади подобные эмоции? Может, это сказывается слишком сильное влияние Адолина, готового поклясться, что ришадиум в разумности почти не уступает человеку. Вряд ли Храбрец чувствует раздражение, просто фыркает, как все лошади.