Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 438 – Брендон Сандерсон

— Но?.. – уточнила Сил.

— Это глупые ожидания с моей стороны, – сказал Каладин. – Ребенок, которого забрали из дому и превратили в убийцу, не будет приятным. Люди, которым нужна помощь, не будут все время благоразумными. Буреотец свидетель, я часто не был таким.

Он вдруг ощутил потребность помочь Сзету. Не из-за просьбы Далинара, не из-за прошлых неудач. Потому что это был человек, охваченный болью, а Каладин являлся одним из немногих способных оказать помощь.

К сожалению, к тому моменту, как Каладин вернулся в комнату, Сзет успокоился. Он вернул игрушку в тайник и теперь вытирал руки о белые штаны. Он снова накинул белый плащ, взмахнув им так, что по комнате полетели брызги, затем поднял сверток с мечами.

— Сзет? – окликнул Каладин, когда тот протиснулся мимо него в коридор.

— Нам надо идти, – сказал шинец. – Я бы хотел проверить гранетанцорский монастырь, хотя потом нам придется вернуться немного назад. К счастью, мы перезарядились буресветом и можем себе позволить летать.

— Сзет, в том, что с тобой сделали, нет твоей вины.

Сзет остановился посреди коридора.

— Миру нужны убийцы, – продолжил Каладин. – Если не удается их найти, он делает их из любого подручного сырья. Вроде детей, любящих танцевать.

— Я убил человека, – проговорил Сзет, стоя к Каладину спиной. – Не могу сказать, что меня выбрали случайно.

— Сзет, ты защищался.

— Я хотел его убить еще до того, как он попытался меня задушить.

— Но ты не собирался этого делать, – возразил Каладин. – Не лги. Ты рассказал мне, что произошло.

Он взглянул на Сил, и спрен ободряюще кивнула.

Сзет снова пошел вперед.

— Правило номер один! – выкрикнул Каладин ему вслед. – Ты не вещь. Ты человек. Правило номер два: ты имеешь право выбирать. И есть еще третье правило, Сзет. Ты заслуживаешь счастья!

Сзет прижал одну ладонь к стене и выпустил сверток с мечами из другой, уронив на пол.

— Почему? – спросил он, ссутулившись. – С чего бы мне заслуживать счастья? Приведи хоть одну достойную причину, мостовик.

Каладин решил рискнуть. Избрать линию, которая не для всякого оказалась бы верной, а для того, кто вырос среди насилия, оказалась бы опасно неверной. Однако он услышал о прошлом Сзета достаточно, пусть даже тот поделился не всем.

— Одну достойную причину, говоришь? – отозвался Каладин. – Я приведу две. Одна мать. Один отец. Я не знаю, где твои родители, живы они или отошли в мир иной, но я скажу тебе вот что. Они тебя любили. Они хотят, чтобы ты был счастлив.

— Я не заслуживаю их имен, – сказал Сзет. – То, что я совершил…

— То, что тебя заставили совершить, – перебил Каладин, делая шаг вперед. – Я годами считал, что родители меня возненавидят за мои неудачи, но на деле я знал – всегда знал, – что это ложь. И ты знаешь.

Сзет не смотрел на него. Тогда Каладин сделал еще шаг вперед – осторожно, словно подбирался к пугливому зверьку.

— Ты не вещь, – прошептал Каладин. – Ты можешь выбирать. Чего ты хочешь, Сзет?

— Ты ошибаешься! – резко ответил Сзет.

Он развернулся и склонил голову набок, вероятно слушая спрена. Проклятый высший спрен незримо крутился рядом с ним, нашептывая ложь.

— Я… я ущербен. Моему выбору нельзя доверять. Я не знаю, что правильно, а что нет.

— Нет, – возразил Каладин. – Сзет, послушай, что говорит твой спрен, а потом подумай. Тогда, в детстве, ты собирался ударить солдата. Ты сказал, что сдерживался, пока он не попытался тебя убить. Когда убивал по требованию Таравангиана, ты знал, что это неправильно. Преисподняя! Да, ты знал, что на твоей родине что-то не так! Тебя изгнали, но ты знал. Всякий раз ты знал. Если бы решения принимал ты, если бы по-настоящему мог контролировать ситуацию, люди остались бы живы. Ты можешь выбирать. Так что не ври мне и не говори, что это не так.