Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 435 – Брендон Сандерсон

Шаллан бросила взгляд в сторону и, кажется, увидела. Сквозь мерцающий участок, похожий на водопад, она смутно различала шатер. К моменту возвращения Далинара и Навани весь беспорядок и кровь исчезли.

Вместе с ними пришли и другие. Вестники.

«Сияющая! – мысленно воззвала она. – Перехвати управление».

«Все в порядке, Шаллан, – подумала Вуаль. – Ты теперь сможешь на нее смотреть. Ты это переживешь. Ты доросла до того, что сможешь».

Шаллан позволила себе сохранить контроль. Чтобы посмотреть. Было трудно, и вскоре она заплакала, но справилась. Она продержалась всего минуту и вскоре услышала на краю сознания плач ребенка, после чего отвернулась и несколько раз глубоко вздохнула. Ей еще было куда идти, но она сделала хотя бы столько.

«Хорошо, – шепнула Вуаль. – Шаллан, ты исцеляешься».

Но что насчет Мрейза? Он вытянул из нее информацию, а потом она сломалась и позволила ему уйти. Но хотя бы ее страх перед Бесформенной померк. Эта личность не имеет над ней такой же власти, как на пути в Стойкую Прямоту. Наверное, произошедший рост сделал Шаллан менее подверженной ее влиянию. Она до сих пор не поняла, как и почему Бесформенная проявляется. Но, как уже думала прежде, не обязательно должна быть причина. Как человеку с хроническим кашлем не требуется причина для неожиданного возвращения недуга.

Похоже, нужен новый подход к видениям. Мрейз выходил победителем из каждого столкновения. А Иятиль? Что насчет нее? Не могла ли бабск находиться в других видениях, воплощая какой-то другой план? Возможно, Мрейз здесь только затем, чтобы отвлекать Шаллан.

— Отведи меня к Ренарину и Рлайну, – попросила она. – Нам надо устроить мозговой штурм.

Что за чувство охватило Сзета?

Неужели… нежность? К монастырю в маленьком городе на острове? Странно испытывать нежность, учитывая, какую ненависть он ощущал, прибыв сюда впервые.

Казалось, то были самые темные времена – черные, как час ненависти меж двух лун. В воображении Сзета имелся изъян, оно было не способно ухватить истинное, всепроникающее страдание. К счастью, опыт восполнил эту недостачу. В безлунную ночь все же светят звезды. Он не понимал этого, пока их не сорвали все до единой, оставив его в столь абсолютной пустоте, что даже боль приносила облегчение.

— Какое странное место для города! – произнес Каладин, как обычно ничего не замечая. – После каждого дождя придется ждать, пока не пересохнет река, чтобы попасть туда.

— Река не пересыхает, – сказал Сзет.

— Никогда? – спросил Каладин. – Но… – Он нахмурился. – Должна же она время от времени иссякать. Откуда берется вода?

— От таяния льдов, – ответил Сзет. – На востоке попадаются такие же неиссякающие реки. Просто меньше.

— Хм… – буркнул Каладин.

Сзет направился к мосту, и спутники последовали за ним. Никто не летал, чтобы не выдать себя. Это означало долгий путь вдоль реки, раздувшейся от дождя.

По деревянному мосту перешли в город и обнаружили, что он пуст. Лишь деревянные тротуары, кирпичные мостовые, потоки грязной воды на улицах и град дождевых капель с крыш зданий. Только обыскав пяток домов, они нашли в одном женщину… подметавшую пол.