Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 110 – Николай Дронт

— Тогда запишись сейчас в журнал и заступай.

Начальство скрылось в дверь кабинета. Расстроенный Побединский отбыл, предварительно посетовав на превратности судьбы, несправедливость бытия и неизбежный выговор.

Вызвали меня сразу, и, судя по взгляду, принцу уже было что-то известно. Мысленно похвалил себя за ранний приход с докладом. Что решили бы, если бы задержался, просто не представляю.

— Ваша милость, вчера после первого дежурства, находясь в несколько нервическом состоянии, долго не мог уснуть. Дабы успокоиться, вышел прогуляться по улице и совершенно случайно нашёл бумажку… бумажки… письма… с дневником… и украшениями. Не сдержавши любопытства, прочёл. Как молод, глуп и неопытен, не знаю, что с ними делать далее. Покорнейше прошу приказа.

— Дай сюда! – Его милость протянул руку.

Выложив перед ним всю ночную добычу, поясняю:

— В вырванных листах записи об одной известной вашей милости особе. Закладками с буквицей «Д» заложены другие жертвы корыстного мерзавца. Закладками без пометок отмечены просто примечательные записи.

Принц сразу схватился за заметки о Лауре, Куклит предпочёл читать из-за его плеча. Даже не дочитав первого листа, его милость побагровел и заревел:

— Это он о моей дочери такое посмел написать?! Да какое имеет право?! Я…

— Ваша милость! – отвлёк принца советник и что-то тихо зашептал на ухо.

— Ты, дружок, иди пока. – Меня милостиво отпустили. – После позову, прикажу, что делать. Хотя главное дело уже сделал. Кто-нибудь ещё что-то знает?

— Никто не в курсе моей бессонницы, ваша милость.

— Родители тоже?

— Ваша милость, не хотел их волновать. Потому им оставил записку, что уехал по службе во дворец.

— Это хорошо, это правильно. Что до таких вопросов, дозволяю с ними обращаться ко мне. Всё лично разберу, прикажу и направлю. Ну иди, иди. Я тобой доволен. Не всё верно делаешь, однако стараешься.

— Я зачем вас вызвал? Как полкового командира хочу предупредить: подумываю сменить форму и название вашего полка.

— Премного будем благодарны, ваше величество!

— Предполагаю панталоны вам заменить юбками и украсить коричневым кружком на заднице. И вместо Уланского гвардейского будете Первым мужеложским полком. – Притворная мягкость сменилась стальной яростью. – Устроили у себя рассадник разврата! Поручик вашего полка из ревности сегодня ночью убил своего любовника, вашего же секунд-майора, и повесился! И хорошо, что повесился, сраму меньше! Мне полицейские его дневник прислали. Мерзость и пакость! Хронологию вёл, как задницей чинов добивался! Только чтобы не марать честь всей моей гвардии, я велел молчать о таком позорище. Приказываю полку сегодня же из столицы уйти. Согласуйте с Главным штабом, куда. Хоть на войну, хоть на учения, но чтобы ваша форма здесь месяц не мелькала.

— Слушаюсь, ваше величество!

— Торан! В дневнике перечень мужеложцев есть, пять человек, штаб-офицеры твоих полков. Список вот, всех из него сегодня же в отставку с поражением на одно звание. Три дня им на сборы – и из столицы тоже вон. Без права возвращения! Да смотри, чтобы газетёнки о скандале не пронюхали. Только потому развратников в заключение не определяю. Хотя годика по два в крепости заслужили.

— Отец! Я ни сном ни духом…

— Знаю! Сам предположить не мог. Потому не ругаю. Однако разберись. Следующее. Обер-гофмейстерину сюда не позвал: не след дамам такое слушать. Однако велю ей передать, что сестру убивца от двора отчислить и отправить к родителям. Бант с фрейлинским шифром забрать по причине недостойного поведения. Про неё в дневнике тоже кое-что написано.