Книга Миттельшпиль, страница 239 – Шеннон Макгвайр

Роджер все читает и читает, рассказывая историю надписей на стене, и это само по себе восходит к рождению человечества, к обезьяне, которая начала рассказывать истории, к огню, горящему во тьме: человечество всегда стремилось интерпретировать знаки вокруг себя. Он смотрит на математические выкладки сестры, зная, что они описывают вселенную, и описывает то, что видит, все более величественными словами, чувствуя, как ее тело стынет в его руках, наблюдая, как черных точек у краев зрения становится все больше, как они с каждым разом стирают очередной кусочек мира.

Теперь уже слишком поздно для перезагрузки. Если он позовет, она не сможет его услышать.

Слишком поздно возвращаться и делать новую попытку. Впервые их история заканчивается.

— …И их звали Роджер и Доджер, потому что их назвали люди, которых нельзя было и близко подпускать к детям, – читает (описывает) он и крепче прижимает ее к своей груди, как если бы он мог наполнить ее вены собственной кровью и заставить свое сердце биться за них двоих. – Они росли немного странными и немного удивительными, и они находили и теряли друг друга снова и снова. Но на этот раз, когда они нашли друг друга, они вплотную подошли к Невозможному городу. Они прошли невероятную дорогу до самого конца, и девочка записала все, что знала о вселенной, а мальчик прочитал все это вслух, и все было в порядке. Все было хорошо. Они смогли быть вместе.

Он останавливается. Выжидающе смотрит на Доджер. Она не двигается.

— Додж, давай. Я прочитал твое уравнение.

Она не двигается.

— Давай же.

Он тормошит ее, но она все равно не двигается. Отчаявшись, он приглядывается к стене – вдруг он что-нибудь (что угодно) пропустил, чего-нибудь не заметил.

Рядом с последним числом – отпечаток большого пальца. В подходящих обстоятельствах его можно было бы принять за звездочку. Наверное, она оставила его перед тем, как упасть. Тогда он берет Доджер за руку, крепко-крепко, и читает окончание истории:

— И оба они выжили.

Доджер открывает глаза.

Лента времени: 10:32 PDT, 17 июня 2016 года (и)

Часом позже они покидают угасающий призрак купален Сатро; Доджер идет, опираясь на локоть брата. Глаза у нее закрыты – сейчас оба смотрят на мир его глазами. Им больше не нужно тянуться друг к другу, чтобы установить связь: достаточно просто закрыть глаза. Сейчас они не могут остаться наедине с собой: стоит только моргнуть, и другой уже здесь. Их не разделить, и одиночество им больше не грозит. Как и уединение. Но они подумают об этом позже, когда Доджер оправится, а Роджер придет в себя, – сейчас он слишком ошеломлен тем, как мир говорит с ним.

Они оба считали, что Роджер связан с языком, а Доджер – с математикой. Так было раньше. До того, как небо превратилось в ртуть, до того, как мир затрещал по швам, раскрылся и показал им свои тайны. Когда глаза открыты у Роджера, у всего есть имя, и он практически может видеть историю мира, разлитую в воздухе. Когда он закрывает глаза, а Доджер открывает свои, все вокруг – числа, окруженные надежным исчислением углов и площадей. К этому тоже нужно будет привыкнуть. Над этим нужно будет поработать.

Купальни за ними исчезают окончательно, возвращаясь к прежнему состоянию, в каком они пребывали последние десятилетия. Доджер, улыбаясь, опускает голову на плечо Роджера.