Книга Миттельшпиль, страница 229 – Шеннон Макгвайр

— Почему? – спрашивает Доджер. Она не может отвести глаз от потолка – решетчатого купола из стекла и стали, усеянного электрическими лампочками, которые начинают загораться одна за другой, питаясь электричеством от сети, которой нет, замыкая цепи, которых больше не существует. Они стоят внутри здания-призрака. Тяжесть этого осознания едва не сбивает ее с ног. Они стоят внутри здания-призрака, которое она вызвала из прошлого, а Роджер закрепил в настоящем. Такого не может быть. Но так есть.

— Потому что, вот незадача, нечто настолько значительное сработает как сигнальный огонь для тех, кто нас ищет. Ты выиграла время, чтобы мы успели сюда добраться. Теперь нужно сделать следующий шаг. – Эрин мрачнеет. – Теперь нужно сделать так, чтобы все наши усилия не пропали впустую.

Лента времени: 6:14 PDT, 17 июня 2016 года (этот же день)

Когда Доджер делает первый шаг в пустоту над тем, что раньше было фундаментом купален Сатро, Ли Барроу разговаривает по телефону с Джеймсом Ридом. Она замолкает на полуслове, рот приоткрывается сам собой, взгляд приклеивается к золотому столбу света на горизонте, от которого светится небо. Он похож на шпиль, на башню, на бобовый стебель, тянущийся к неведомой небесной стране. Она его ненавидит. Ненавидит, как огонь. Если бы она могла, она разорвала бы его голыми руками.

Рид что-то кричит. Она выныривает из прострации, подносит телефон обратно к уху.

— Небо только что стало золотым, – говорит она, не обращая внимания на то, что он пытается до нее донести. Либо это они проявляются, и в этом случае она лучше, чем он, знает, что происходит, либо нет – тогда все вообще неважно. Кукушата нашли дорогу в замок. Это еще не Невозможный город – хотя, возможно, и он, потому что подобное притягивает подобное, и там, где они находятся, там, где они стоят прямо сейчас, у них есть доступ ко всему, что знала Королева жезлов, – ко всему, что знала Бейкер. – Они нашли столицу. Они начали. Рид, я знаю, вы ненавидите делиться, но вы должны сказать мне, куда идти, и сказать прямо сейчас.

Тишина, прерываемая тяжелым дыханием. Затем:

— Ты забыла свое место, Ли.

— Мое место рядом с вами в новом мире – делать то, что не хочется делать вам, убивать тех, кого вы не хотите убивать своими руками. Ваши руки всегда были слишком чисты. Если вы действительно хотите, чтобы этот новый мир возник, а не остался просто красивой идеей, о которой вы столько болтали, пока не позволили двум долбаным кукушкам захватить Доктрину, самое время сказать мне, куда идти.

— Я мог бы развоплотить тебя в тот самый момент, когда ты попала в мои руки.

— Разумеется. Но вы этого не сделали. Вы знали, сколько я могу для вас сделать, и оставили меня при себе, вместо того чтобы разобрать на части. Прямо здесь, прямо сейчас я – все, что есть у вас на месте событий, все, что есть у вас в арсенале, что способно остановить этих трудных подростков. Скажите мне, куда идти.

Рид вздыхает – глубоко и устало. Никогда раньше он не позволял себе быть усталым в ее присутствии. В этом вздохе Ли слышит свой приговор. От нее слишком много сложностей. Когда она вернется в Огайо, он убьет ее.

«Для этого тебе придется заметить меня раньше, чем я замечу тебя, старик», – думает Ли. Доктрина все еще ждет того, кто готов сделать ее своей, воплощенная в тощих подростках, которых он держит взаперти в лаборатории. Она может управлять силами бездумной вселенной так же хорошо, как и он, только ее правление будет намного веселее. Кровь будет литься с неба, моря будут гореть, тела усеют улицы. Будет гораздо веселее.