Книга Миттельшпиль, страница 230 – Шеннон Макгвайр

— Бейкер заякорила Калифорнию вокруг купален Сатро, – говорит Рид. – Она считала эти чертовы сооружения чудом архитектуры, храмом идеи воды, который будет стоять вечно, никогда не подведет и не потеряет свой блеск. Она связала страну, которую хотела создать, с банями. Жаль, что она не увидела, как горит это проклятое место.

— Ясно, – говорит Ли. Она собирается повесить трубку, но ее останавливает голос Рида:

— Ли.

— Да?

— Принеси мне их тела. Я хочу сам разобрать их на части.

— Могу я оставить себе головы? – покладисто спрашивает она, хотя отлично знает, что она больше ничего от него не получит, кроме разве что ножа между ребер и пули в сердце. Убить ее будет непросто, но она уверена, что он будет готов приложить все усилия.

— Конечно.

— Тогда ладно. А сейчас, если позволите, я пойду спасать мир.

Она вешает трубку. После минутного раздумья она роняет телефон на землю и с силой плющит каблуком, разбивая экран и ломая тонкую материнскую плату.

— Упс, – говорит она.

Безымянный алхимик, пытавшийся отследить железнодорожные билеты, вернулся (она знает, что он нашел тех, у кого они были, и оставил в живых, но в данных обстоятельствах у нее есть дела поважнее). Ли подходит к его машине и, открыв пассажирскую дверь, забирается внутрь.

— Видел? – спрашивает она, указывая на золотой столб света в небе.

Он смотрит в указанном направлении. Его глаза расширяются.

— Черт возьми, откуда оно взялось?

— Купальни Сатро, мы направляемся туда. Давай, жми на газ, – ласково говорит она. – Нам нужно убить пару кукушат.

Дороги начинают заполняться, но их машина – «транспортное средство с высоким уровнем загрузки», так что они имеют право ехать по выделенной полосе. Благодаря этому, а также впечатляющему защитному стилю вождения и похвальному желанию нарушать правила дорожного движения они добираются до места, которое обозначено на карте как руины купален Сатро, чуть более чем за час.

Но здесь нет никаких руин. Есть только купол из стекла и стали, сверкающий в лучах восходящего солнца, освещенный изнутри электрическими лампочками, а снаружи – всем небом. Сооружение светится ртутным светом. Его будет видно всем алхимикам за сотни миль – яркий приветливый маяк, обещающий всепрощение и заявляющий, что мечта Бейкер пережила все эти годы.

Ли ненавидит его, как мало что другое в своей жизни. Она выбирается из машины, достает из-под куртки два пистолета и прижимает их к бедрам, чтобы не заметили прохожие. Но это вряд ли станет проблемой.

Подобное явление – восстановление исторической достопримечательности, горящий золотом горизонт – уже должно было бы привлечь десятки зрителей. Поскольку этого не произошло, Ли делает вывод, что этот процесс обладает некоторыми функциями Руки славы. Здесь никого нет, потому что никто не видит, что происходит. Никто, кроме тех, кто уже участвует в этой битве.

— Убей внутри все, что движется и не является мной, – говорит Ли, глядя на безымянного алхимика. – Тебе может встретиться куколка с рыжевато-золотистыми волосами и располагающей внешностью. Ее я бы хотела убить сама. Я понимаю, что это может оказаться невозможным. В таком случае сделай так, чтобы ей было как можно больнее, прежде чем она умрет. Сделай так, чтобы она страдала. Ясно?

— Да, мэм, – отвечает алхимик.