Книга Миттельшпиль, страница 226 – Шеннон Макгвайр

— …способ туда добраться. Добавим сумму мостов, вычтем среднее пройденное расстояние и дату… – На этот раз Доджер замолкает, нарушая ритм рассуждений, которыми они обменивались. Она распахивает глаза. – Оно исчезло. Что бы это ни было, оно исчезло.

Роджер моргает.

— Расскажешь, как считала? – просит он, потому что это единственное, что она всегда была рада сделать, что бы ни происходило вокруг: она всегда-всегда остановится, чтобы продемонстрировать свои расчеты.

— Рид пытался отменить все, что сделала Бейкер. Он должен был знать, где находятся якоря, потому что, скорее всего, помогал Бейкер их создавать. Так что мы ищем что-то, что подходит по параметрам, соответствует расчетам и чего больше нет на прежнем месте.

— А, – понимающе говорит Роджер. Он нажимает на переносицу, стараясь сконцентрироваться.

История – это форма языка. Она повествует о жизни края, города, идеи (на самом деле любая цивилизация – это вереница идей, связанных вместе в сияющую веревку, местами потертую, местами спутавшуюся, но все же непрерывную и прекрасную, даже когда эти слова неприменимы). История никогда не была его специальностью. Но все же он извлекает факты. Порой ему кажется, что он извлекает факты прямо из самого города. И кто знает? Может, так и есть. Может, так и есть.

— 1896 год, – говорит он. – Эрин, что делала Бейкер в 1896 году?

— Собирала учеников, преподавала в начальной школе, сажала семена своей философии, – отвечает Эрин. – Она уже знала, для чего именно пишет «Под-и-Над», но первая книга еще не вышла. Тогда она еще не была уверена, что добьется успеха.

— И она ставила на то, что вера детей станет якорем для наиболее экстремальных идей, – говорит Роджер. – Купальни Сатро открылись для посещения в 1896 году. Предполагалось, что они станут неизменной частью города. Доджер, что говорят числа?

Ее глаза снова стекленеют. Наверное, он никогда к этому не привыкнет, и, может быть, это хорошо. Сестра должна быть прежде всего сестрой, а не поисковой системой для решения загадок вселенского масштаба.

— Открыты в 1896 году, сгорели дотла в 1966 году. Поджог. Эдисон снял там два фильма. Они считались чудом современной инженерии, торжеством электричества… Люди. Так много людей. Делим на количество людей, вычитаем смерти на воде, добавляем детей, зачатых на территории за складом, где никто не увидит… да. – Доджер кивает, сперва медленно, затем все более энергично. – Да, расчеты сходятся. Купальни Сатро были центром этого квадранта. И все еще им являются. Когда люди Рида их подожгли, они не стали переносить столицу, потому что хотели, чтобы якорей не осталось вовсе.

— Нельзя взять Невозможный город, пока не возьмешь все остальное, – говорит Эрин. – Это далеко?

— Недалеко, – отвечает Доджер, перекидывая ногу через велосипед. – Давайте с этим покончим.

До восхода еще полчаса. И только луна наблюдает за ними.

Лента времени: 6:04 PDT, 17 июня 2016 года (все продолжается и продолжается)

Воздух возле Тихого океана ледяной, береговой линии нет: есть только туман, всеохватный, всепоглощающий. Все трое одеты слишком легко. Они дрожат от холода, спускаясь по последнему небольшому склону к самому краю утеса и глядя на остатки купален Сатро.

Есть что-то вечное в этих руинах, что-то древнее в этих огромных бетонных блоках, выступающих из шумящего океана, в длинных гладких фундаментах, о которые бьются волны. Прилив достаточно низкий, поэтому можно ясно различить форму конструкции, но остается непонятным, как к ней добраться: обозначенного пути нет. Для глупцов, которые хотят подойти ближе, окунуться в историю глубже, чем это можно сделать с безопасного расстояния, власти поставили предупреждающие и запрещающие знаки: проход запрещен, нарушение грозит штрафом, нарушение смертельно опасно…