Книга Миттельшпиль, страница 221 – Шеннон Макгвайр

— Мило, что ты еще способна дуться как подросток, но это ни к чему не приведет, – говорит Эрин. – Хочешь злиться на меня – злись, я не могу этому помешать. Я просто хочу, чтобы ты помнила: не я тебя создала. Тот, кто это сделал, тот, кто теперь послал убийцу, чтобы с вами расправиться, – он еще жив. Все это лежит у его ног. Он долгое время гнался за своей мечтой. Единственный способ его остановить – забрать ее у него.

— Алхимики умеют воскрешать мертвых, – неожиданно говорит Доджер.

— Да, – говорит Эрин. Но молчит о другом: о цене, которую приходится платить, о причинах, по которым большинство людей никогда бы на такое не решились. Порой, когда факты говорят сами за себя, получается красивая откровенная ложь. – Но, если ты хочешь заставить алхимика сделать то, что тебе нужно, ты должна проявиться. Ты должна понять, где мы.

Доджер безучастно смотрит на нее, а потом тянется через стол, берет солонку и перечницу, снимает с них крышки и, высыпав содержимое на пластиковую поверхность стола, перемешивает все как следует, пока не образуется относительно однородная смесь. (Получившийся состав удручающе походит на смесь угольной пыли и серебряного порошка, которую обожает использовать Ли. Доджер этого не знает. Зато Эрин знает и поэтому вздрагивает.)

— Нам нужно определить характеристики заданного множества, чтобы вычислить положение квадрантов, – говорит Доджер. – Ты сказала, что это либо вода, либо огонь, так?

— Да, – отвечает Эрин.

— Присваиваем значения четырем возможностям, пусть вода будет минус два, а огонь – плюс два, начнем отнимать воздух и землю от каждого…

Доджер говорит, а ее пальцы двигаются, вычерчивая линии и уравнения на рассыпанной смеси соли и перца; она все глубже и глубже погружается в свой собственный маленький мир.

Воздух вокруг их столика становится холоднее. То, чем занята сейчас Доджер, – не математика в истинном смысле этого слова, но в то же время это более глубокая, истинная арифметика, какой она не занималась уже многие годы. Это инстинктивная математика детей, соизмеряющих движение заходящего солнца с тем, насколько будут сердиться родители, это горестная математика моряков, соизмеряющих размер пробоины с расстоянием до берега. Это математика, которая движет вселенной, действие и противодействие, водящие хороводы вокруг чисел. Эта математика у Доджер в крови, и ее пальцы танцуют поверх рассыпанной смеси овоща и минерала, инстинктивно отделяя их друг от друга. Постепенно цифры, извлекаемые из этой смеси костей и золы, бледнеют, теряя угольный оттенок перца.

Когда она заканчивает, соль и перец лежат отдельно. Это должно быть невозможно. Но Доджер, похоже, даже не осознает, что случилось. Она постукивает пальцем под последней строчкой недоступных для понимания цифр и говорит:

— Вода. Вот почему у нас засуха или что-то около того. Что бы ни сделали враги Бейкер – не могу поверить, что говорю это, – что бы ни сделали враги Бейкер, чтобы уничтожить ее труды, работа по уничтожению еще продолжается, и часть замысла – лишить квадранты их сущностной природы. Например, если какое-то место в уравнении должно представлять воду – надо забрать оттуда как можно больше воды в надежде, что тогда все само собой разбалансируется настолько, что перестанет быть единым целым.