Книга Миттельшпиль, страница 218 – Шеннон Макгвайр

— Ты лжешь.

— Дверь открыла твоя мать, а когда она не вернулась обратно, спустился твой отец. Я его застрелила. Мужчины становятся такими агрессивными, когда видят своих мертвых жен. Его руки целы. Ты и не заметишь моего приближения. Теперь ты мне веришь? Или, чтобы ты поняла, что я не лгу, мне надо пройтись по дому, в котором ты провела детство, описывая все, что попадается на глаза? Скажу тебе правду, Доджер: мне надоели твои беспочвенные обвинения. – Тихий скрип, затем тишина. Ли открывает глаза. – Возвращайся домой, – говорит она. – Можешь оставить их там или взять с собой. Можешь попытаться справиться со мной силой, можешь устроить засаду, можешь прийти отомстить – мне все равно, просто возвращайся домой. Подойди достаточно близко, и я дам тебе то, что обещала. Люди, которые взяли тебя к себе, вырастили, называли своей дочерью, – мертвы, кукушонок, а все потому, что ты хотела увидеть Невозможный город. Ты могла бы их пощадить. Ты могла бы пощадить многих. Возвращайся домой, и все остальные, кто тебе дорог, останутся живы. Иначе, смею тебя заверить, на этом все не закончится.

— Я не могу…

— Девочка, кровь твоей матери на вкус похожа на леденец. Не трахай мне мозг. Возвращайся домой.

Ли вешает трубку и встает. Безымянный алхимик стоит в коридоре, за ним – темная фигура его конструкта. Ли, прищурившись, смотрит на эту пару.

— Итак?

— Я уложил обоих в столовой, как вы просили.

— Хорошо. – Ее улыбка не имеет ничего общего с выражением радости. – Давайте вооружаться.

В ресторанчике Доджер роняет телефон. Лицо у нее побледнело, она смотрит на телефон широко раскрытыми глазами, и некоторое время никто ничего не говорит. Наконец Роджер тянется к ней и вздрагивает, когда она отстраняется. Доджер вскидывает голову и сосредотачивается на Эрин.

— Она лгала? – Ее голос ломается на слове «лгала».

Эрин больше беспокоит, чтобы Доджер не сломалась сама – навсегда.

— Нет, – тихо и беспощадно отвечает она. – Если Ли Барроу говорит, что она кого-то убила, значит, она так и сделала. Это ее стиль. Она может лгать, но редко видит в этом необходимость. Правда ранит намного больнее.

Доджер встает. На этот раз реагирует Эрин: перегнувшись через стол, она кладет руки на плечо Доджер и толчком возвращает ее на диван.

— Отпустименя!

— И что дальше? Вызовешь такси до Пало-Альто и отправишься умирать? Умрешь ты – умрет Роджер. Ты этого хочешь? – Глаза Эрин сверкают. Это ее последнее оружие. Однажды она была собственностью Ли и знает, как действует эта женщина, потому что сама действует так же. В правде есть сила. Это тоже своего рода алхимия. – Если она тебе в чем-то и соврала, так это в том, что у тебя есть способ умереть, не убив при этом Роджера. Да, его тело сможет дышать некоторое время после того, как твое перестанет, но ни черта не сможет спасти его разум. Ты умрешь – и он умрет, но это никак не вернет твоих родителей.

Доджер снова распахивает глаза, лицо внезапно озаряется надеждой.

— Их можно вернуть! Можно! Временная линия, мы… мы можем перезапустить временную линию. Мы можем вернуться и попытаться их предупредить.

— Это так не работает. Все никогда не бывает в точности таким же.

— Это должно сработать! – Доджер поворачивается к Роджеру. – Пожалуйста. Она сказала, что именно ты говоришь мне, что делать. Так скажи мне, что делать. Позволь мне изменить временную линию.