Книга Миттельшпиль, страница 222 – Шеннон Макгвайр

— Звучит разумно, – говорит Эрин. – Разделив элементы, Бейкер очистила их от примесей. Она привязала каждый из них к конкретному якорю, но ничто в природе не желает долго оставаться чистым. Если бы кто-нибудь захотел разрушить Невозможный город, было бы правильно начать с дестабилизации элементов. Именно это пытался сделать Баум со своей запутанной страной Оз, где элементы смешаны. Старый ублюдок.

— Мне плевать на ваших мертвых алхимиков и их дурацкие планы, – говорит Доджер и встает. На этот раз ее никто не останавливает. – Мы на территории воды, и, если ты скажешь мне размеры ее границ и сопровождающего алхимического потока, я смогу вывести тебя к самому центру. Теперь мы можем идти?

— Сначала мы должны сделать еще кое-что, – говорит Эрин.

— Что? – нетерпеливо спрашивает Доджер.

Эрин безжалостно улыбается.

— Мне нужно расплатиться.

Даже в таких обстоятельствах Роджер не может удержаться от смеха.

До станции примерно полторы мили пешком через пустые бизнес-парки и молчаливые жилые кварталы. Сначала Эрин идет впереди, Роджер за ней, а Доджер замыкает. Доджер что-то бормочет себе под нос, время от времени окидывая взглядом окружающее пространство, будто делает замеры. Роджер то и дело оборачивается, чтобы удостовериться, что она не убежала. В конце концов он поворачивается лицом вперед и закрывает глаза.

— Привет, Додж.

Доджер подпрыгивает от неожиданности – голос Роджера резонирует в ее черепе. Сам Роджер идет впереди. Она прищуривается.

— Ты споткнешься и упадешь.

— Не споткнусь. – Тело Роджера совсем рядом, и одновременно он у нее в голове, и это порождает странный эффект, похожий на эхо: внутренние и внешние звуки накладываются друг на друга, образуя что-то третье. – Я научился этому трюку у тебя. Во время землетрясения, помнишь? Ты закрыла глаза, но продолжила бежать, потому что смотрела моими глазами. Это было очень ловко.

— Ого, как будто я умная или что-то в этом духе, – горько говорит Доджер. – Это не лучший способ поговорить наедине. Твоя девушка может нас услышать.

— Она больше не моя девушка, – возражает он. – Я даже не знаю, была ли она ею когда-нибудь. Додж… мы должны найти способ пройти через это и не потерять друг друга. Я этого не вынесу.

— Об этом надо было думать до того, как ты позволил ей собой манипулировать, чтобы посадить меня на поводок, – говорит Доджер. – Быть рядом с тобой небезопасно.

— Я больше не буду делать это без твоего разрешения. Обещаю. – Он медлит. Кажется, этого недостаточно. – Клянусь, – поправляется он, и это звучит по-детски, зато более искренне.

— Не думаю, что ты можешь сдержать это обещание. Я хочу быть рядом с тобой, но я тебе не верю, когда ты говоришь, что не сделаешь мне больно. Ты точно сделаешь мне больно.

— Конечно. Я твой брат. Я буду делать тебе больно, и раздражать тебя, и доводить до белого каления, и ты будешь делать со мной то же самое. Что из того, что у меня суперспособность убеждать? Ты умеешь менять время. Это же очень круто, Додж. Но это работает, только когда мы вместе. Я устал жить с ощущением, что чего-то не хватает. Я устал гадать, какого цвета у меня яблоко. Останься со мной. Конечно, мы наверняка сделаем друг другу больно, но зато никто другой больше никогда не причинит боль нам.