Книга Миттельшпиль, страница 197 – Шеннон Макгвайр

— Мне бы хотелось, чтобы вы остались вместе. Ненавижу объяснять это дерьмо. Доджер, тебя спроектировал в своей лаборатории алхимик, который думал, что, следуя инструкциям Асфодель Бейкер, сможет подчинить Доктрину Этоса и управлять вселенной, если разместит Доктрину в паре послушных человеческих тел. Землетрясение послужило доказательством того, что вы смоглибы направить Доктрину, а то, что после этого вы расстались, – доказательством того, что вы не станетеэтого делать. Поэтому он продолжил работу с другими кукушками, пытаясь найти пару, которая приведет его в Невозможный город и к господству над миром. Теперь одна из пар готова к полному проявлению Доктрины, что означает, что все остальные должны умереть, потому что им нужна абсолютная уверенность, что никто из вас не несет в себе часть Доктрины в подвешенном состоянии, скрывая ее от них.

Доджер хмурится.

— Они считают Доктрину единым делимым целым, и у них есть теория, что, пока мы существуем, часть Доктрины заключена в нас, и поэтому она не может воссоединиться?

— Да.

— И поэтому они планируют нас убить.

— Да.

— Как заставить их остановиться?

Эрин серьезно на нее смотрит.

— Вы должны проявиться первыми. Я думаю, они ошибаются: я вижу, как вселенная вам поддается, а когда я что-то вижу, обычно это так и есть. Подобное притягивает подобное. Первая пара, которая заявит права на Доктрину, призовет ее остаток домой и будет властвовать над всем целым. Если вы проявитесь, она будет принадлежать вам, и они вас не тронут.

Роджер встает.

— Как нам это сделать?

— В этом-то и проблема, – говорит Эрин. – Я понятия не имею.

Лента времени: 17:06 PDT, 16 июня 2016 года (день продолжается)

Они уходят, освещаемые пламенем преисподней и скрытые покровом невидимости, созданным Рукой славы. Прежде чем зажечь Руку, Эрин смыла кровь с пальцев, но ее все еще окружает слабый запах железа. Она не оглядывается. Не оглядывается и Доджер, чья жизнь свелась к единственному рюкзаку за плечами и двум людям, что идут рядом с ней. Ей не к чему возвращаться, и эта мысль создает ощущение свободы. Не вернуть даже ноутбук со всеми ее исследованиями: он принесен в жертву пламени.

— Мне нужно позвонить родителям, когда мы остановимся на заправке, – говорит она, когда они подходят к машине (она благоразумно припаркована двумя кварталами дальше на случай, если за домом ведется наблюдение).

Эрин качает головой.

— Нельзя. Они должны думать, что ты погибла в огне.

Доджер распахивает глаза.

— Но…

— Твои родители не работают на создавшего вас алхимика, Доджер. Тебя удочерили по-настоящему. Это значит, что они уязвимы. Если ты вступишь с ними в контакт, возможно, в итоге им придется иметь дело с кем-то вроде меня – с кем-то, кто действует по приказу.

В арсенале Рида есть кое-кто похуже Эрин. От мысли, что к Чезвичам может наведаться Ли, Эрин пробирает мороз по коже. Ей не хочется, чтобы Доджер жила, зная, что виновата в смерти родителей. Это случалось уже слишком много раз. В этом нет необходимости.

Она думает, что в этом нет необходимости.

Она на это надеется.

— Постой-ка, – говорит Роджер. – Эта твоя фраза… Что Доджер удочерили «по-настоящему». Что это значит?

— Только одного из вас поместили в обычную семью, так что тебе тоже небезопасно связываться с родителями, но совсем по другим причинам. – Эрин протягивает свободную руку. – Давай ключи. Вам с Доджер нужно о многом поговорить, а это легче сделать, если ты не будешь отвлекаться на дорогу.