Книга Миттельшпиль, страница 183 – Шеннон Макгвайр

— Что… – начинает он.

— Я же говорила.

Эрин берет его за руку и ведет к ближайшей группе глазеющих на пожар людей.

— Как думаешь, они успели выбраться? – спрашивает один из них. Он стоит на земле босиком, в одном халате, наброшенном на голое тело.

— Надеюсь, да, – отвечает какая-то женщина. Ее взгляд скользит мимо Роджера, как будто его там нет. Для нее его в самом деле нет. – Они были такой милой парой.

— Они уже говорят о нас в прошедшем времени, – говорит Эрин. – Так позволь им тоже стать твоим прошлым. Пойдем. Нам нужно найти твою сестру, пока не стало слишком поздно.

После землетрясения Роджер не любит водить машину, но время от времени этого не избежать. Их машина припаркована на улице. Никто из соседей не замечает, как он заводит ее и отъезжает. Люди расступаются, чтобы избежать столкновения, но никто не обращает на них внимания, никто не говорит: «Эй, вот Роджер и Эрин, они живы». Люди просто продолжают пялиться на пожар, и Роджер и Эрин под сенью Руки славы уезжают прочь, в неопределенное будущее.

Лента времени: 14:31 PDT, 16 июня 2016 года (тот же день)

Доджер звенит ключами, отпирая дверь, – в руках у нее сумка и два пакета продуктов. Яркое, горячее и совершенно беспощадное солнце жарит ей спину и плечи.

Из-за засухи жимолость, которую садовник по ее просьбе обычно обрабатывает так, чтобы она обвивала дверной проем, высохла, превратившись в тонкую цепкую лозу, так что в такие моменты она не дает никакой тени. Это не очень удобно, но пара лишних баночек солнцезащитного крема – небольшая плата за то, что штату будет чуть больше хватать воды.

(Она подсчитала: чтобы смыть все эти крема с кожи, воды на самом деле нужно больше, чем для ее жимолости. Но у нее достаточно элитный район, чтобы здесь хватало снобов, и достаточно эксклюзивный, чтобы хватало любителей совать нос к соседям. В водоканал поступило несколько «анонимных» жалоб на домовладельцев со слишком зелеными лужайками или чересчур «живыми» на вид садами. Даже мисс Стюарт, живущая на углу улицы, получила порцию «водного позора» из-за своих роз, а ведь ей уже восемьдесят, и розовым кустам не сильно меньше. Так что немного лишней воды в душе – тоже небольшая плата, на сей раз за то, чтобы соседи, которым больше нечем заняться, оставили ее в покое.)

В доме прохладно и сухо. Пахнет чистотой. В тех редких случаях, когда у нее бывали гости, эта успокаивающая чистота казалась им неестественно стерильной, и они нервно спрашивали, не поработала ли здесь клининговая служба непосредственно перед их приходом. После нескольких таких вопросов она заключила, что к себе лучше никого не приглашать. В конце концов, это ее дом. Она может содержать его в таком виде, в каком хочет, если это не подвергает опасности ни ее саму, ни других людей. Ладно бы она разводила тараканов в кладовке или ради экспериментов выращивала в ванной плесень – тогда недоумение и даже отвращение было бы оправдано. Но она никогда ничего такого не делала. Ей просто хотелось поддерживать достаточный уровень чистоты, чтобы каждый предмет обстановки мог идеально выполнять свои функции. Разве это не заслуживает поощрения?

Дверь захлопывается у нее за спиной, и она идет на кухню. Некоторые из купленных продуктов нужно срочно убрать в морозилку, пока они не разморозились. Другие – просто убрать, потому что продуктам не место на кухонном столе. Как только все это будет сделано, она сможет спокойно вернуться к работе в твердой уверенности, что выполнила все намеченные на сегодня дела по хозяйству и пообщалась с человечеством. Психолог сказал, что по возможности ей нужно взаимодействовать с людьми каждый день; он считает, что склонность Доджер к самоизоляции нездорова и ситуация не изменится, если не прилагать усилий.