Книга Миттельшпиль, страница 145 – Шеннон Макгвайр

— Не волнуйся, – говорит Смита. – Теперь я дам тебе выбирать вкус.

Она стоит и смотрит, как они уходят; Доджер все еще держит Роджера за руку, как сестры держатся за своих братьев с начала времен. Она смотрит на них, и ей трудно представить, что они не прожили вместе всю жизнь, трудно поверить, что они могли сомневаться в своем родстве. Любой, у кого есть глаза, видит, что они брат и сестра.

Смита поглощена наблюдением за близнецами и ни разу не взглянула в сторону окна; она не догадывается, что здесь есть кто-то еще. Жаль. Это могло бы спасти ей жизнь.

Смите и другим аспирантам-генетикам отведено пространство для работы в дополнительном здании естественных наук, в стороне от основного здания, которое занимают биологи, зоологи и им подобные. Сюда же отправили и представителей других специальностей, которые рады получить лабораторные помещения хоть где-то: геологи в подвале, химики на третьем этаже. Чтобы выйти из здания, нужно пройти под скелетом птеродактиля, свисающим с потолка: пасть у него разинута в вечном беззвучном крике, бесплотные крылья широко раскинуты, словно он вот-вот спикирует и унесет одного из них. Обычно Доджер нравится немного постоять здесь, рассматривая этот кусочек глубокого прошлого, который несет в окаменевшей структуре своих костей тысячу математических формул. Математика берет нечто живое, разбирает его на составляющие и устремляется вперед, в будущее, не спрашивая у создания, чего оно хочет. Математику это не волнует.

Сегодня Доджер тоже мало что волнует. Она позволяет Роджеру провести ее по вестибюлю и вывести в прохладный вечер. Еще достаточно рано, небо светлое, но по краям появились темные полоски: близится закат. Калифорнийский декабрь не может похвастаться длинным световым днем. Да и сухой погодой: на горизонте повисла гроза, облака набегают почти вровень с сумерками.

На ступеньках стоят незнакомые ей студенты, разговаривают друг с другом, словно мир сейчас такой же, каким был час назад и каким будет еще через час. Она могла бы попытаться объяснить, как они ошибаются. Но даже если бы они захотели слушать, у нее нет слов. Она может найти только числа, а они не говорят с большинством людей так, как с ней. Поэтому она держит рот на замке и позволяет Роджеру вести ее вниз по лестнице, через главную площадь, в зелень деревьев, которые растут вокруг ручья, текущего посреди кампуса.

Какой бы давно ушедший архитектор ни отвечал за проектирование кампуса Калифорнийского университета в Беркли, кому бы ни поручили, казалось бы, невыполнимую задачу – создать университет, который станет домом для студентов, проявив уважение к земле, на которой он будет построен, – он понимал, что люди остаются людьми, и порой им нужно убежать и спрятаться друг от друга. Честно говоря, впечатляет, насколько хорошо он понял необходимость уединения, учитывая, каким широким, открытым и представительным иногда кажется кампус. Роджер и Доджер вместе проходят под деревьями, выходят на деревянную дорожку и, свернув за поворот, идут к полускрытой скамейке. После сегодняшнего дождя здесь еще несколько дней будет сыро – сначала все зальет вода, которую не остановят кроны деревьев, потом вода, которую они сначала задержат. Однако сейчас это идеальное место, чтобы остановиться.