Книга Миттельшпиль, страница 143 – Шеннон Макгвайр

— Ни одного, – дружелюбно отвечает Роджер. Он лжет. Он знает все эти слова, хотя и не понимает, как именно они соединились в предложение. Но еще он знает, что Доджер их не знает. Так проще.

— Биологически мы родственники или нет? – спрашивает Доджер. Ей требуется научное подтверждение того, что она и так уже знает. Как только наука скажет «да», это станет непреложным фактом, и сейчас Смита – это и есть наука. Смита держит их будущее в своих руках.

Смита смеется. Это натянутый смех – смех женщины, столкнувшейся с вопросом, на который нет простого ответа.

— Доджер, если бы ты сказала мне, что вы однояйцевые близнецы, я была бы склонна тебе поверить.

— Мы не однояйцевые, – говорит Роджер. – Есть определенные физиологические различия, полностью исключающие эту возможность.

— Я в курсе, – говорит Смита. – И да, когда мы провели анализ ДНК, то обнаружили, что вы на самом деле биологически принадлежите к разным полам и у вас есть все те маркеры, которые мы ожидали найти, учитывая ваш общий внешний вид. Вы же понимаете, что анализ ДНК отличается от анализа крови, да? Анализ крови может исключить родство, а анализ ДНК используется для его подтверждения. Мы ищем базовые кирпичики чего-то, из-за чего вы двое так чертовски бесите. Думаю, что смогу выделить на основе вашей ДНК ген «умника». Получу Нобелевскую премию.

— Не забудь поблагодарить нас в своей речи, – говорит Роджер и делает еще глоток.

— О, поверьте, вы получите все почести, которых заслуживаете, – говорит Смита.

— Мы знаем, что такое тест ДНК, – говорит Доджер. – Мы уже говорили, как мы благодарны тебе за то, что ты согласилась помочь? Потому что мы очень благодарны. Настолько благодарны, что Роджер даже не может выразить это словами, что даже смешно, если задуматься.

Роджер закатывает глаза и продолжает пить сок. В кои-то веки его участие не нужно. Это даже приятно. Он может просто откинуться на спинку кресла, ждать, пока восстановится сахар в крови, и слушать, как Доджер и Смита пикируются друг с другом по поводу чужой для него области науки. Он был бы не прочь проводить так время почаще.

— Он восхитительно молчалив, – говорит Смита. – Но давайте вернемся к предыдущим образцам. Я не думаю, что с ними что-то случилось. По-моему, судя по результатам, они именно такие, какими должны были быть. Но другие студенты, которые помогали мне с тестами ДНК, захотели все перепроверить, поэтому нам понадобилось больше крови. Больше крови – значит, можно провести больше тестов. Больше тестов – и мы выясним, кто вы на самом деле – люди или марсиане, которые очень хорошо научились выдавать себя за людей. Я ставлю на «марсиан», если вам интересно.

— Мы всегда полагали, что являемся мидвичскими кукушками, – говорит Роджер.

— Мы пришли с миром, – сухо добавляет Доджер.

— Хотела бы я вам верить, – говорит Смита. Она облокачивается на стойку и смотрит на них. Выражение лица у нее серьезное, но в глазах горит интерес – перед ней загадка. Она сможет узнать что-то новое. Мало что может быть опаснее ученого, который хочет узнать что-то новое. – Итак, вы попросили меня сделать анализ крови, потому что хотели узнать, являетесь ли вы братом и сестрой. По доброте душевной я отказалась, потому что ничем хорошим это бы не закончилось, но вместо этого согласилась провести серию тестов на ДНК и антигены. Вы дали согласие на использование результатов этих тестов в моих исследованиях.