Книга Миттельшпиль, страница 148 – Шеннон Макгвайр

Позади нее раздается тихий звук, будто кто-то зажег свечу. Это странный образ, непонятно, откуда он взялся, но именно эта мысль приходит ей в голову, пока она поворачивается. Затем она замирает, и мысль исчезает.

Женщина, стоящая перед ней, держит необычную свечу – один из тех безвкусных сувениров, что продаются на Хэллоуин. Восковая свеча сделана в форме отрубленной руки, и тот, кто ее выплавил, проделал изумительную работу: Смита могла бы поклясться, что рука настоящая, если бы не нелепость этой идеи. Кто бы стал так использовать человеческую руку? Из кончиков слегка изогнутых пальцев торчат фитили, и каждый горит зеленоватым пламенем. Цвет огня более прочего убеждает ее в том, что это какой-то розыгрыш, возможно, организованный кем-то с химического факультета. Свечи сами по себе так не горят, нужно специально постараться.

Женщина кажется смутно знакомой, возможно, Смита видела ее мимоходом в перерывах между занятиями или еще где. Она не друг и не враг, а значит, это проблема, с которой нужно разобраться быстро и эффективно. Смита складывает руки на груди, переносит вес на одну ногу и смотрит женщине прямо в глаза.

— Что вы здесь делаете? – требовательно спрашивает Смита. – Посторонним вход запрещен.

Женщина молчит.

— Я позвоню охране. Они будут рады объяснить, почему вам нельзя здесь находиться.

Женщина молчит.

Что-то в ее ровном, безразличном взгляде заставляет волосы на затылке встать дыбом. Впервые Смита сожалеет, что не была более общительной, что здесь нет других студентов, которые могли бы ее поддержать.

— Вам нужно уйти, – говорит Смита. – Забирайте свой жуткий реквизит и уходите.

Женщина впервые отвечает.

— Это не жуткий реквизит, – говорит она. – Это настоящая Рука славы. Их трудно сделать, и ими неприятно пользоваться, но не стоит называть ее «реквизитом». Кто-то умер, чтобы этот предмет появился.

— Эрин? – выдыхает Смита. Узнавание нахлынуло, как только женщина заговорила, но вместе с ним пришло ощущение предательства. Почему она сразу ее не узнала? Желание сделать шаг назад, подальше от Эрин и ее «руки славы», что бы это ни было, почти невыносимо. – О чем ты говоришь? Почему ты здесь? Мне жутко хочется, чтобы ты ушла.

— Чтобы сделать Руку славы, требуется рука убитого человека, – говорит женщина – говорит Эрин. – Многие люди выглядяттак, будто их убили, но алхимия любит точность. Рука славы будет далеко не так хороша, если взять, например, жертву непредумышленного убийства. Умысел встраивается в плоть. Убийство-самоубийство также является осложняющим фактором. Тот, кто хотелумереть, создает неполноценный свет. Требуется истинная жертва намеренного, предумышленного убийства, и чем более жестокого, тем лучше. Оказывается, насилие также встраивается в плоть. Забавно, какие нужны гомеопатические ингредиенты, чтобы нарушить законы природы.

Губы Смиты непроизвольно кривятся в гримасе отвращения.

— Это ужасно. Зачем ты вообще такое говоришь?

— Я не просто говорю. Я сама убила этого человека. Он был гитаристом. Возможно, ты его помнишь. Обычно он сидел возле «Амеба Рекордс» и играл плохие акустические каверы на поп-песни. Я сказала, что приготовлю ему ужин, а потом разобрала его на части. Я не сильна в алхимии, но я превосходная убийца. – Эрин пристраивает горящую руку на край ближайшего стола. Пламя даже не вздрагивает. – Неважно, что я не так уж хороша в алхимии, потому что это один из самых простых рецептов. Ну, если ты готов совершить убийство и работать с остальными необходимыми ингредиентами. Некоторые начинают нервничать, если предложить им поиграться с топленым детским жиром. Я знаю, что ведутся исследования насчет возможности обновить рецепт, но пока они не увенчались успехом. К сожалению, некоторые вещи просто неизбежны.