Книга Сезонные страхи, страница 233 – Шеннон Макгвайр

Гарри так и стоит на месте, обнимая Мелани. Она тоже не хочет его отпускать; сейчас они цепляются друг за друга, будто больше всего на свете боятся, что их разлучат. Она молчит. А когда Гарри шепчет ей на ухо: «Ты видела Лето?» – кивает, и в глазах у нее звездный свет и тени.

Гарри не может понять, чтó это значит: победила она или проиграла, но в этот конкретный миг ему и неважно. Никто из претендентов не лучится светом победы.

Авен не выходит. Гарри с облегчением замечает, что и Мэттью тоже не видно.

Кажется, целая вечность минула с того момента, как последний претендент появился на поле, и вот стена начинает тускнеть. За ней нет ни зеленой живой изгороди, ни дороги к Невозможному городу – она просто исчезает, открывая пустое поле. Почти все вышедшие претенденты теперь стоят рядом со своими служителями, кто-то плачет, кого-то успокаивают. Вид у них совсем не торжествующий.

Гарри не отпускает Мел. Ничего лучше он сейчас придумать не может, но вот позади кто-то прокашливается. Гарри поворачивается, по-прежнему не размыкая объятий, перед ним стоят Кэролин и Клиффорд в своих нелепых, невозможных нарядах из листьев. Гарри молча смотрит на них и ждет.

Кэролин улыбается ему теплой, словно августовский полдень, улыбкой, Клиффорд низко кланяется, выражение у него торжественное.

— Мой господин, – говорит он.

И тогда-то Гарри понимает наверняка. Тогда-то между вдохом и выдохом в мир возвращаются краски. Кэролин переводит взгляд на Мелани и склоняет голову.

— Моя госпожа, – говорит она.

У Гарри вырывается резкий смешок, он обнимает Мелани за талию, подхватывает ее и кружит. Она тоже смеется, они оба радуются этому мгновению, своей победе, совершенно невозможному факту: они живы, они победили. Остановившись, они смотрят прямо друг на друга. У Мелани глаза широко распахнуты. Гарри замечает появившиеся на ее радужках ледяные завитушки, сами глаза все такие же ярко-голубые, словно лед, но другие. Наверняка и с ним происходят похожие перемены. После пляски с сезонами всегда остаются отметины.

Гарри целует Мел, и губы у нее на вкус как мятный леденец на палочке, как сильный ветер в морозный зимний день, как вьюга, как стужа. А еще – как свет костра, как теплые носки и горячее какао, и вроде бы невозможно вместить столько всего в один поцелуй, но так и есть, потому что, когда Мелани целует Гарри по собственной воле, он целует живое, бьющееся сердце Зимы. У них получилось. Они преодолели лабиринт. Они победили.

— Зима отдала тебе свою корону, – говорит Мел, когда поцелуй заканчивается. Голос у нее тихий, глаза сияют.

— А Лето отдал тебе свою, – говорит Гарри и очерчивает ее губы кончиками пальцев.

Она не умрет. И он не умрет. У них будет столько времени, сколько они пожелают. У них будет алхимическая свадьба, и однажды, когда придет пора передавать короны, они попадут в Невозможный город. Сейчас в них, наверное, слишком много человеческого, чтобы поселиться там, но время – величайшая на свете река, она сгладит их края и даст свыкнуться с новой формой.

Вместе. Пока они вместе, все остальное неважно.

Гарри поворачивается к Клиффорду и Кэролин. Они по-прежнему стоят на огромном невозможном поле. А значит, это еще не конец.

— А теперь что? – спрашивает Гарри.

Клиффорд улыбается.