Книга Сезонные страхи, страница 224 – Шеннон Макгвайр

Гарри разводит руками, очерчивая весь этот невозможный пейзаж: бесконечную стену, тень Невозможного города.

— Коронации не должно было случиться? Еще какие-нибудь сногсшибательные предсказания будут, Нострадамус ты наш?

— Надеюсь, тебе нравится получать по голове, – ухмыляется Тревор, и прямо в висок Гарри летит брошенный Авен камень, и Гарри снова падает на землю.

Мелани делает шаг вперед, воздух вокруг нее стремительно леденеет, рушится в арктический холод. Ее глаза покрываются изморозью, столько мороза она притягивает к себе, вытаскивая его… откуда-то, где живет Зима, когда не расхаживает по миру. Остальные претенденты, которые немного отстраненно наблюдали за этой драмой, как спортсмены наблюдают за соперниками перед первым матчем, отшатываются, а мальчик со снежинками на радужках бормочет себе под нос:

— А я так не умею, – голос у него обиженный, будто у малыша, который увидел самую модную нынче игрушку, но его тащит прочь жестокосердный родитель.

Мелани делает еще один шаг к Тревору, она не оглядывается и не останавливается, даже если осознает, что позади валяется на земле беззащитный Гарри. Прямо сейчас та часть ее, которой небезразличны другие люди, осталась где-то очень далеко. Мелани целиком сосредоточилась на объекте своей ярости, даже если не отдает себе в ней отчет. Та Мелани, которая понимает свои чувства и их причины, сейчас бессильна.

Гарри со стоном откатывается; туда, где только что была его голова, с размаху опускается нога Авен. Он смотрит на нее снизу вверх, а она ухмыляется, глядя на него сверху вниз, но тут он хватает ее за ногу и дергает, и она тоже падает. Пока Авен копошится в грязи, нащупывая свой камень, Гарри со всей силы ударяет кулаком прямо ей в солнечное сплетение, вышибая из нее дух.

Всю оставшуюся жизнь этот образ будет являться ему в кошмарах, возможно, даже дольше, чем другие сцены – с тем безымянным мальчишкой из мотеля, с Мисти и ее кусачим дымом, с Мел посреди сотворенной ею самой метели – все это не так ужасно, как искаженное всепоглощающей ненавистью лицо девочки, которая выглядит в точности как та, кого он любит больше всего на свете. Она его ненавидит. Не знает, но ненавидит, потому что в ее глазах он вор, похитивший Мелани.

Не отца, умудрившегося сохранить ей жизнь и державшего в заточении все эти годы, вдали от людей, которые должны были стать ее семьей и опорой. Не Тревора, который привел ее сюда и забил ей голову неведомым бредом о сестре и ее Летнем мальчике, бросающем ей вызов самим своим существованием. Гарри. Почему-то она ненавидит только его. Может, в ее глазах он уже бросил ей вызов и победил, потому что украл любовь Мелани.

Будто Мел вообще могла принадлежать сестре, которую считала мертвой еще до встречи с ним. Еще до встречи с самой собой.

Авен снова бросается на Гарри. Он поднимает колено, и это колено врезается прямо ей в живот, Авен отлетает в сторону. Похлопав рукой за головой, Гарри нащупывает тот самый камень. «Прости меня, Мел», – с этой мыслью он швыряет камень Авен в лоб, со всей силой и точностью, которые развил за четыре года футбольных тренировок в старшей школе и семь лет футбольных тренировок в юношеской лиге до того. Камень ударяет ее ровно промеж глаз, глаза съезжают к переносице, будто она пытается разглядеть собственный нос. А потом Авен шмякается на землю, и Гарри отползает от нее подальше.