Книга Сезонные страхи, страница 215 – Шеннон Макгвайр

Гарри бледнеет.

— А, тогда лучше не будем умирать.

— Да, не будем, – говорит Мелани. – Знаю, вам всем очень нравится рассказывать новичкам про свой странный секретный алхимический мир, я уважаю это желание: если бы у меня была своя реальность, которую почти никто не видит и не чувствует, я бы тоже не прочь была о ней поболтать. Может, лет через пять, когда обживусь в роли Зимней королевы, стану такой же. Но прямо сейчас мы торопимся, и нам нужно узнать то, о чем вам нужно нам рассказать.

— А ты у нас девчушка прямолинейная, да? – спрашивает Клиффорд, потягивая кофе.

— Это девочка Косгроува, – поясняет Кэролин.

— Что? Да неужели? – опустив чашку, Клиффорд внимательно вглядывается в Мелани. – Вот уж не думал, что этот научный проект так далеко зайдет. Ты уверена?

— Да, уверена, разве что буквально все встречные, включая дух Зимы, мне наврали, – холодно отвечает Мел. – Да, мой отец был алхимиком, он создал меня, а когда пытался спасти свой эксперимент, убил мою маму, и да, предполагалось, что я стану идеальным сосудом для Зимы; судя по тому, что она успела мне сказать, эта часть эксперимента удалась, но все полетит коту под хвост, если только я первая не надену корону.

— Девочка Косгроува, – вздыхает Клифф. – Помню, мне рассказывала про тебя Джек в зеленом, которая раньше работала в той больнице. Говорила, они пытались пробиться к тебе и твоей сестре, чтобы помочь по медицинской части, но твой отец не пустил. Он хотел создать идеальные сосуды, а они хотели, чтобы эти сосуды выросли под присмотром сезонов, готовые к тем обязательствам и обожествлению, которые в один прекрасный день могли на них свалиться. Он всех прогнал, а кое-кто из наших после этого бесследно исчез.

— Джеки в зеленом представляют весну, и обычно их привлекает работа, связанная с ростом и пестованием, – поясняет Джек. – Многие становятся медсестрами. Или докторами. Часто учителями.

— Если каждому сезону полагается своя профессия, то какую получила ты, став Ледяным Джеком? – удивляется Гарри. – Прогульщицей заделалась?

— Ха-ха-ха, как смешно.

— Вы оба отвлекаетесь, – одергивает их Мел. – В каком смысле они хотели помочь по медицинской части мне и моей сестре? Сестра родилась мертвой. Некому было помогать. Нельзя оказать медицинскую помощь мертвецу. Отец поддерживал ее при помощи алхимии, а не медицины.

— Но и ты мертва, – возражает Кэролин. – И, глядя на тебя, я бы предположила, что уже после рождения ты умирала несколько десятков раз, но твой отец, твой создатель, мыслит как алхимик, а значит, мыслит как человек, а значит, полагает, что лучше по возможности оставаться живым. Вот он и изыскивал все новые способы тебя вернуть. Для тебя это хорошо, и, возможно, для нас тоже, если ты так подходишь своему сезону, как кажется со стороны; даже коронации не под силу было бы тебя вернуть, если бы ты перешла границу Зимы. Ты и раньше умирала, и прямо сейчас мертва. Почему ты думаешь, что твоей Летней сестрице это не под силу? Просто глупо.

Мел удивленно моргает и тихонько откидывается на спинку дивана. Гарри забирает у нее чашку, чтобы не пролила кофе. Если уж Кэролин так переполошилась из-за грязных полов, то неизвестно, как она отреагирует на кофейное пятно на своем диване.

— Что нам теперь делать? – спрашивает Гарри, не отводя взгляда от Клиффорда. – Как добраться до лабиринта и что делать, когда мы туда доберемся?