Книга Сезонные страхи, страница 203 – Шеннон Макгвайр

Гарри медленно поворачивается кругом. Куда ни глянь, только бесконечный луг. Гарри – дитя западных гор, и этот луг вовсе не его идеальный ландшафт. Хоть что-то должно разнообразить линию горизонта.

Только эта мысль успевает оформиться в его голове, как вдали появляется гора, которой совершенно точно еще мгновение назад тут не было, черно-белая, отчетливо выделяющаяся на фоне неба. Гарри замирает и удивленно моргает. Какая нелепая идея: будто гора возникла только для его успокоения, но это не означает, что такое невозможно.

Гарри все больше привыкает к мысли, что иногда что-то происходит просто потому, что хочет произойти, а не потому, что это логично. Логичность – не самый главный для вселенной критерий. Может, именно поэтому он не подпрыгивает от удивления, не вздрагивает и даже не моргает, когда, в очередной раз повернувшись, обнаруживает прямо перед собой человека; у этого человека лицо и фигура Гарри, и не только лицо и фигура – вообще все, они отличаются разве что одеждой: на Гарри джинсы и жутко замызганная рубашка (это путешествие скверно сказалось на его обычно строгих привычках, Мел с каждым днем просто кажется все более милой и растрепанной, а вот Гарри выглядит уже так, будто вовсе пренебрегает личной гигиеной), а на том другом мужчине – футбольная форма, фиолетово-желтая, без единого пятнышка. Ни следов от травы. Ни грязи, ни пота.

Значит, в футбол он не играет, надел ее только ради Гарри. Гарри знает, каково это – изображать кого-то ради другого. Нацепив на лицо дружелюбную улыбку и приняв расслабленную позу, которую он обычно принимает перед вышестоящими, он смотрит мужчине в глаза.

И на этот раз вздрагивает, хотя позже с гордостью будет вспоминать, как ему удалось справиться с собой, ведь при взгляде в эти глаза совсем не скажешь, что Гарри и этот человек похожи: в чужих глазах кусочки летнего неба, голубые, ясные, нечеловеческие, по небу мчатся облака, подгоняемые ветром.

Гарри охает.

— Уже почти весна, – говорит мужчина. – Колесо совершает оборот. Солнце возвращается из долгого небесного странствия.

— На самом-то деле Земля вращается вокруг Солнца, – отвечает Гарри, совсем не уверенный, что педантизм сейчас кстати.

Мужчина смеется.

— На самом-то деле Солнце вращается вокруг галактики, но людям далеко не сразу удалось это вычислить, – говорит он. – Много веков вы считали, что Солнце вращается вокруг Земли, вот только не верили в это достаточно сильно, чтобы вселенная переписала сама себя соответствия ради. Человеческая вера прекрасна и ужасна.

— Мел мне про это рассказывала, – Гарри скрещивает руки на груди. – Она говорит, иногда ей снятся заснеженный лес с черными деревьями и женщина, которая выглядит в точности как она, и в глазах у нее полночь. Именно так Мел разговаривает с Зимой. Значит, ты Лето?

— В основном претенденты угадывают не так быстро, – говорит Лето. – Я впечатлен – или был бы впечатлен, если бы ты не шел в тесной параллели с ледяной девой. У тебя есть преимущества, и это вовсе не твоя заслуга.

Гарри пожимает плечами.

— По мне, так недостатки их вполне компенсируют. Если ты разговариваешь со мной так же, как с ней разговаривает Зима, значит ли это, что теперь у меня больше шансов получить тебя?

— Мы не едины так, как едины те люди из Беркли: у них только одна сущность в каждый отдельный момент времени. Нас же всегда больше одного. Если получишь мою корону, не будешь единственным Летом – в мире их семь. И тебе нужно будет с ними освоиться. Вам придется работать вместе, даже если они желают только гореть.