Книга Сезонные страхи, страница 202 – Шеннон Макгвайр

Мел выходит из низенького бетонного туалета. На нем пестреют плакаты, призывающие путешественников, прежде чем снимать штаны, проверить, нет ли поблизости скорпионов. Вот он, американский брутализм, как и в Калифорнии, как и в Аризоне, как и по всему побережью, и Гарри он нравится. Наверное, до конца жизни со словом «безопасность» у него будут ассоциироваться вот эти зоны отдыха возле американских шоссе: никаких финтифлюшек и украшений, битое стекло на парковках и древние гудящие торговые автоматы, домики достаточно прочные, чтобы там можно было укрыться во время бури.

Эти зоны отдыха гораздо больше ассоциируются с безопасностью, чем те мотели, в которых они ютятся, набиваясь вчетвером в одну комнату, ведь, если разделиться, пришлось бы караулить в два раза больше дверей, баррикадировать в два раза больше окон. Гарри только и надеется, что, достигнув лабиринта, они смогут хоть немного выдохнуть. Он травмирован. И знает, что Мел тоже травмирована. Им нужно отдышаться и отыскать путь домой.

Пусть отец Мел и алхимик, но он не сможет бороться с ней, когда она станет Зимней королевой, не сможет контролировать ее, когда у нее появятся свой двор и корона, да еще будут помогать те чудаки из Беркли. Они справятся. Должны.

Стоя у двери, Мелани дожидается Дженни, а потом они вдвоем идут к машине; наклонившись друг к дружке, сплетничают о чем-то – Гарри с водительского места не слышно о чем.

Он никогда не был склонен к ревности, но, поскольку у его девушки подходил к концу срок годности, остальные парни относились к их отношениям чуть более уважительно.

Они уводили подружек друг у друга, но не у Гарри: Мелани была неприкосновенна. И вполне естественно, если бы при взгляде на Дженни и Мел в груди у Гарри заворочалась, просыпаясь от долгой спячки, ревность. Но нет. Он в некотором роде воспринимает Дженни как продолжение самого себя, как своего законного наместника во многих вопросах.

Гарри потихонечку начинает разбираться в происходящем, и кое-что его настораживает и даже пугает, но особого выбора у него нет.

Дойдя до машины, Дженни и Мелани садятся, и перед тем, как пристегнуть ремень, Мел тянется поцеловать Гарри в щеку. Кожа у нее холодная, но в разумных пределах – ведь ночь-то промозглая, и Гарри, заводя двигатель, понимает, что она поцеловала его просто для того, чтобы он ее почувствовал, и ощущает благодарность.

С каждым днем они все ближе к лабиринту. Дальше будет только хуже.

Еще через восемьдесят миль Гарри подъезжает к мотелю, который будто вышел прямиком из ужастика: длинный, одноэтажный, жмется к земле, перед ним мигающая неоновая вывеска и целая куча кактусов. Комната стóит вполовину меньше, чем Гарри рассчитывал, а напор в дýше вполовину меньше положенного. Зато есть две кровати, и никто не чувствует поблизости других опасных соискателей, дорога к лабиринту свободна. Гарри забирается в кровать и проваливается в сон, едва голова касается подушки; Мелани сворачивается у него под боком, чуть теплая, от нее пахнет спокойствием и гелем для душа.

Тишина.

* * *

Гарри открывает глаза на залитом солнцем лугу, где сильно пахнет клубникой и в зеленой траве пестреют цветы. Он садится, потом встает и удивленно оглядывается. Он уже бывал здесь, во сне, но сейчас на сон не очень похоже. Совсем не похоже.