Книга Сезонные страхи, страница 177 – Шеннон Макгвайр

— Да, зря, – соглашается Гарри, пытаясь отвлечь ее внимание. – Но тут в основном виновата его сестра, Мисти. Она алхимик.

— Алхимик? – Мелани не сводит взгляда с Мэттью и становится все холоднее. – Как мой отец?

— Видимо, она не такая искусная. Твой отец никогда не натравливал на меня поедающий заживо дым, – хотя несколько раз ему, наверное, очень хотелось это сделать, но Гарри готов списать это на треволнения родителя больной девочки, который только что узнал, что у нее есть парень. Возможно, неприязнь к Гарри была единственным нормальным чувством в жизни Роланда Косгроува. – Она работала вместе с братом, они нападали и на других претендентов. Кстати говоря.

С некоторым сожалением Гарри отпускает Мелани и поворачивается к Мэттью. Тот успел где-то скинуть нелепый фартук (видимо, оставил в доме, когда отправился выносить мусор), и в руках у него ничего нет. Сейчас он не вооружен.

И внутри у него меньше Лета, чем у Гарри. Пока один претендент не получит корону, сезоны отдают силы и забирают силы, и раз в Гарри сейчас столько Лета, Мэттью мало что осталось. Хорошо. Гарри не из тех футболистов, которым нравится задирать противников послабее, он всегда старался не запугивать людей, а заботиться о них, но сейчас он расправляет плечи, вертит туда-сюда головой, так что щелкают позвонки, и, напустив на себя внушительный вид, делает шаг к Мэттью. Тот крепко сложен и, вероятно, сумеет постоять за себя в драке, но большим ростом не отличается, и плечи у него совсем не «футбольные». Гарри уверен, что одолел бы его и в честной драке, а поскольку Лето сейчас так разбалансировано, драка не будет честной.

Мэттью отступает, но не бежит.

— Что ты сделал с сестрой? – грозно спрашивает он, по-прежнему изображая превосходство, будто все идет как задумано.

— То же, что сделал ты. Оставил ее одну в компании двух разозленных служителей, сочтя, что она сумеет о себе позаботиться. Это было уже после того, как она швырнула в меня свой кусачий дым. Мне не очень-то понравилось.

Позади ахает Мелани, коротко и отрывисто, потом раздается шлепок – это она прижала ладонь к губам. Аханье удивленное, а не испуганное, и Гарри не оглядывается – продолжает наступать на Мэттью.

— И сейчас, видимо, лучше всего поступить так, как поступил ты. Я хочу услышать, как ты отрекаешься от короны, и хочу услышать это прямо сейчас.

Тихонько хлопает дверь. Гарри надеется, что это дверь гаража, а не дверь дома.

Родители, вероятно, до сих пор считают Мэттью и Мисти невинными детьми, хотя, насколько Гарри известно, невинные дети не обустраивают комнаты для убийств. Он представляет себе парочку шестилеток, понавесивших в гараже столько пластика, и едва сдерживает улыбку.

К тому же комнаты для убийств у них больше нет. Наверное, когда там все оплавилось, пропали и улики, но Мэттью и Мисти придется как-то объяснить весь этот бардак.

Мэттью храбрится и качает головой.

— Нет. Я не отрекаюсь от своего права на корону, и ты не сможешь меня заставить.

— Дружок, по-моему, ты не понимаешь, по какому тонкому льду расхаживаешь прямо сейчас.

Разумеется, ни по какому льду они не расхаживают – просто стоят на грязной пожухлой февральской траве. Гарри это кажется добрым знаком. Если бы Мелани сильно расстроилась, трава наверняка бы покрылась инеем, и им бы пришлось снова вытаскивать Мел из глубин Зимы.