Книга Сезонные страхи, страница 166 – Шеннон Макгвайр

Вместе с ним появляется и то чувство – как от разогретого летним солнцем асфальта, и Гарри охватывает внезапное и почти нестерпимое желание заехать ему в нос и лупить, пока не повылетают эти превосходные зубы, не раскрошится эмаль и не испортится прикус, за который парень явно немало заплатил ортодонту. Теперь гораздо понятнее, почему претенденты сражаются друг с другом: если каждый раз при встрече с другим претендентом на Летнюю корону Гарри будет чувствовать себя так, драки не избежать. Возможно, все дело в том, что негодяй оглушил его бейсбольной битой, но в этом желании есть и что-то более глубинное, более неизбежное.

Оно так же естественно, как желание дышать.

— Приветик, – парень смотрит на Гарри с легкой улыбкой. – Отречешься от короны?

Значит, по крайней мере, основы он выучил, даже если работает с недоделанным алхимиком. Еще неделю назад Гарри сам их не знал, не знал даже, что такое алхимики, и все равно он не может не ощущать некоторое превосходство рядом с этим парнем. Значит, у него есть алхимик-недоучка?

Ну и ладно. Отец Мелани – настолько искусный алхимик, что может сотворить человека, и, хотя он не то чтобы на стороне Гарри, такого не скинешь со счетов.

— Нет, это вряд ли, – чуть неразборчиво отвечает Гарри распухшими от удара губами. Кажется, никогда в жизни у него так не болела голова. – Корона моя и останется у меня.

— Понимаешь ли, она не твоя, пока не твоя, – отвечает парень – Мэттью. И поднимает пилу. – Ты можешь заявить свое право на корону, но это право тебе реализовать не удастся, поскольку для испытаний нужно добраться до лабиринта живым. Исходя из нынешней ситуации, у тебя это не получится. Но, если не возражаешь, я не хотел бы тебя убивать, пока ты еще претендент.

— А какая, на хрен, разница? – спрашивает Гарри.

Веревки не поддаются. Ему никак не освободиться. Это не боевик. Либо Гарри потянет время, чтобы Мелани успела их найти (вероятно, при этом ей придется глубже уйти в Зиму, хотя Гарри и не хочется размышлять об этом дольше необходимого), либо умрет здесь – его распилит на части человек с огромной костяной пилой, будь она неладна.

— Прямо сейчас ты связан с Летом, – терпеливо объясняет Мэттью. – Мисти это нравится. Она разошлась чуток, когда решила, что сможет покрошить Лето на кусочки и засыпать их в свои баночки для специй, чтоб жаркое приправлять, а я бы не хотел потакать ее жуткому желанию захватить мир.

— Поверить не могу, что ты связался с алхимиком, – говорит Джек, словно ничего хуже и представить нельзя. – Думаешь, тебе это боком не выйдет?

— Нет. С чего бы? – Мэттью пожимает плечами. – Ты, маленький Зимний дух, не можешь мне указывать, с кем связываться, а с кем нет. Ты принадлежишь кое-кому другому. И с этим кое-кем я очень хочу познакомиться, когда она сюда доберется.

Гарри выпрямляет спину, натягивая веревки.

— Отвали на хрен от Мелани!

— Нехорошо ругаться, ты в курсе? – вид у Мэттью становится довольный, будто грубость Гарри каким-то образом оправдывает все то, что он уже сотворил и что еще только собирается сотворить. – Мелани, говоришь? Девчонка, наверное, огонь, – он довольно фыркает. – Хотя, конечно, скорее не огонь, а лед, раз уж она живое воплощение Зимы. Совсем не как та другая Зима, которая жила в наших краях.