Книга Сезонные страхи, страница 165 – Шеннон Макгвайр

Джек плюет в нее.

В кино это всегда получается эффектно: пристыженный злодей с отвращением утирается. Но плевок Джек в основном попадает на пол, не долетев до цели.

Девушка мрачно провожает его взглядом.

— Надо бы заставить тебя пол лицом подтереть, – холодно говорит она, медленно переведя взгляд на Джек. – Возможно, так и сделаю, когда тебя передадут мне. Хороший способ научить тебя манерам, а там уже неважно будет.

Развернувшись, она выходит за пластиковый занавес, и до Гарри с Джек доносится ее крик:

— Мэттью! Они целиком в твоем распоряжении!

Гарри смотрит на Джек. Джек смотрит на Гарри. На них накатывает с ног сшибающее чувство обреченности.

Джек все-таки умудряется вздохнуть и почти беззаботно заметить:

— Терпеть не могу таких вот поп-алхимиков. Они даже хуже, чем те из Конгресса.

— Что?

— Американский алхимический конгресс – это такая заочная школа для алхимиков. В Конгрессе слишком мало народу, так что систематическое обучение организовать они не могут, и отношения «мастер – подмастерье» работают далеко не для всех, но Конгресс рассказывает алхимикам что и как. Официальная алхимия в основном базируется на симпатической магии. Видимо, именно поэтому у всех проектов Рида рифмующиеся имена и именно поэтому все служители перестают отзываться на имена, полученные при рождении, почти сразу, как осознают свою природу. Мое старое имя перестало звучать так, будто принадлежит мне. С месяц я притворялась, а потом ушла, ведь в материном доме у меня не было особого выбора. Это как если бы кто-нибудь вдруг вздумал звать тебя Микеланджело. Ты мог бы откликаться на это имя. Но это был бы не ты.

Гарри хмыкает.

— Так ты уверена, что она алхимик?

— Когда она грозится разобрать нас на части и, вооружившись нашими берцовыми костями, подмазаться к своему ковену? О да. Разница между алхимиком и ведьмой – это как разница между супермаркетами «Хол-фудс» и магазинами «Все за доллар». У ведьм нет приличного образования, но они кое-как доходят до тех же самых понятий, если времени хватает, и любят делиться знаниями с товарищами. Я же говорю: поп-алхимия.

— Голова болит, – стонет Гарри.

— Странно было бы, если б не болела.

Отвечая на вопросы Гарри, Джек напряженно и внимательно вглядывается в пластиковый занавес. Трудно ее в этом винить. Гарри бы тоже был напряжен, если бы голова не шла кругом, если бы он так дико не волновался за Мелани. Он не может ни на чем толком сосредоточиться, разве что легонько дергает веревки, пытаясь хоть немного ослабить узлы.

Ничего не выходит.

— Наверно, у тебя сотрясение, – встревоженно говорит Джек.

Она не несет за него ответственность, но с ним у ее претендентки больше шансов добраться живой до лабиринта, а Джек, наверное, ничего так в жизни не желала, как победы Мелани. Ей нужно спасти Гарри, если она хочет спасти Мелани, это она знает наверняка.

Снова шуршит пластик. Перед ними появляется миловидный юноша с каштановыми волосами, карими глазами и изящной бородкой. Во что одет – непонятно, потому что на нем большой холщовый фартук, а на руках толстые перчатки.

Но все меркнет в сравнении с пилой, которую он держит в руке и которой помахивает так уверенно, будто отлично умеет с ней обращаться и не испытывает по этому поводу ни малейших угрызений совести.