Книга Сезонные страхи, страница 145 – Шеннон Макгвайр

— Ходячая мертвая девочка, – одобрительно кивает Доджер. – Очень мило.

— Как думаешь, сможешь пробиться к финишу? – спрашивает Роджер. – Ты нацелена на победу?

Мелани вспоминает то мерзлое место, где ей так ненавистно пребывать в холодной непрошибаемой глубине.

И вспоминает Гарри, как она его любит, на что готова, чтобы остаться с ним.

— У меня нет выбора, – говорит она.

ПО КАЛЕНДАРЮ:

14 февраля 2017 года, зима, убывающая червивая луна.

В саду все еще лето.

Гарри чувствует это, едва ступив на крыльцо, ему даже не надо с него спускаться. И Джек тоже чувствует: ей не по себе, и, когда Гарри все-таки делает шаг на первую ступеньку, она остается наверху в тени навеса, поближе к тому сезону, который действительно царит сейчас в мире за пределами этого нелепого, вывернутого наизнанку места.

— Извини, – говорит она. – Если пойдешь туда, я пас. Но если тебе так лучше, иди. Для меня это все немного чересчур, и для Мелани тоже, хотя сейчас наша половина года. Представить не могу, как бы я справлялась с этим дерьмом, если бы оно началось весной.

— Мне и здесь хорошо, – Гарри садится на ступеньку.

Клубничный кустик, который проклюнулся, когда Гарри упивался летом, разросся еще больше и закрыл уже половину кирпичной дорожки. На нем появились ягоды, красные и спелые, благоухающие на солнце, и Гарри знает: если спуститься туда и нарвать их, они будут вкуснее всего на свете.

Он их сотворил. Он. Может, он не заморозил никого до смерти в дýше задрипанного мотеля, но ему удалось изменить мир, вызвать из ничего клубничный кустик, создать немного жизни. Потому что он либо наденет Летнюю корону, либо умрет.

Это бремя слишком тяжело для Гарри. Наклонившись вперед, он закрывает ладонями лицо, его пробирает дрожь. Недолго, всего несколько секунд, как раз, чтобы успеть хоть чуточку стряхнуть этот ужас, неотступное предчувствие, что небо вот-вот рухнет на землю. Гарри не плачет. Ему немного хочется, но он еще не готов. Будет готов, очень скоро, в этом он уверен.

Когда Гарри снова поднимает голову и поворачивается к Джек, рядом с ней стоят подростки из «Старбакса»; губы у Тима плотно сжаты, глаза за стеклами очков мрачны, Ким смотрит на него с тревогой. Тим плюхается на ступеньку рядом с Гарри и обводит рукой дворик, улицу, горизонт.

— Все это должно было стать нашим, – говорит он. – Из поколения перед нами в живых осталось только двое кукушат, дефектных от природы, они не могли находиться рядом дольше нескольких часов – сразу пытались убить друг друга, а кукушка-Математика хотела наложить на себя руки, когда у нее под рукой не было Языка, и все это должно было достаться нам. Так сказал наш отец.

— Ваш отец?..

— Джеймс Рид, – поясняет Ким. – Я знаю… Знаю, у Эрин с ним не очень-то сложилось, но Роджер и Доджер никогда не знали его лично, не так, как мы. Он был нашим папой. Создал нас, заботился, привозил нам из путешествий волшебные подарки. Он был к нам добр.

— А когда чертовы дефектные кукушата выучились терпеть друг друга, – подхватывает Тим, – они начали проявляться. Перетянули Доктрину себе, а нам ничегошеньки не оставили. Знаешь, они ведь могут общаться друг с другом. Постоянно сидят друг у друга в головах. Иногда, если у нас нет гостей, вообще забывают разговаривать вслух. Потянешься, например, за булочками во время ужина, а Роджер вдруг выхватит их у тебя из-под носа и передаст Доджер; если возмутиться – смущается. Или делаешь домашку, а они как захохочут, будто услышали жутко смешной анекдот. Им никогда не приходится быть одним. Они не понимают, как им повезло.