Книга Сезонные страхи, страница 108 – Шеннон Макгвайр

— Он зашел не так далеко, как ты. Еще одна важная деталь: каждый из вас в разной степени связан со своим сезоном. Прямо сейчас ты очень тесно связан с Летом, а значит, не мерзнешь. Когда наступит настоящая весна, в твоих следах будут расцветать цветочки, ну и прочая летняя чертовщина будет твориться. Не самая простая работенка. Как я слыхала.

— Как ты слыхала?

— Летом, когда закончилась весна, но еще не началась осень, я становлюсь обычной маленькой девочкой. Могу схлопотать солнечный удар, могу постареть, мне приходится делать кучу всего такого, чего зимой я спокойно могу не делать. Зимой я почти неуязвима. До наступления весны даже ты не сможешь меня достать. Весной и осенью я выносливей обычного ребенка, но я либо убываю, либо нарастаю, и мне нельзя полагаться на удачу. Летом я не полагаюсь на нее совсем. Я никогда не встречалась с последней Летней королевой. Она заснула задолго до моего рождения, а проснулась только перед коронацией, не стоило рисковать жизнью, чтобы попытаться ее разбудить.

Гарри хмыкает, а потом говорит:

— Я ударил того парня ножом.

— Знаю. Видела.

— Мелани… Мелани не ударила ножом того парня, который на нее напал.

— И это я видела.

— Как она это сделала?

Гарри смотрит на Джек растерянно, как ребенок, которого бросили его взрослые, и впервые Джек ощущает, что он действительно здесь, действительно слушает, а не просто тащится следом потому, что другой разумной возможности не подвернулось. Теперь он участвует, и неважно, осознает ли при этом, что не участвовал раньше; скоро от этого будет толк.

Возможно, этого им хватит, чтобы спастись.

— Ты ближе к Лету, чем тот, кто на тебя напал, но Мелани… Мелани прошла почти весь путь до Зимы. Наверное, она смогла бы прямо сейчас ступить на путь пýгал, если бы мы знали, где лабиринт, и это вовсе не так уж хорошо, – Джек морщится. – Когда сезон получает человеческое лицо, смысл отчасти как раз в том, что сезон становится… человеком. А если Мелани слишком глубоко уйдет в Зиму и никто не вытащит ее обратно, человеком она быть перестанет.

Гарри открывает рот, но потом осекается, уходит в себя, снова смотрит на свои ободранные руки и бормочет:

— Ты вечно бросаешься разными словечками, которых я не понимаю, но вроде как должен понимать, и поэтому мне кажется, что ты считаешь меня глупым.

— Нет, я не считаю тебя глупым, – отвечает Джек почти ласково, возможно, впервые с тех пор, как они встретились. Она пытается разговаривать с ним как с человеком, чье мнение важно. Неплохо для разнообразия. Гарри жаль, что она не сделала так чуть раньше, когда это могло бы поменять дело. – Я считаю, что ты не готов, и это не моя вина, но это моя проблема. Мел тоже не готова, потому что ее отец нас к ней не подпускал. Я не знаю, почему к тебе не пришла твоя Кукурузная Дженни.

У Джек имеются определенные подозрения, но пока она не хочет ими делиться, надо сначала проверить. Сейчас эти подозрения только замутят воду, а она и так уже мутнее некуда. Поэтому Джек улыбается Гарри, пытаясь выглядеть уверенной, ей хочется покончить с этим как можно быстрее.

— Ладно, – Гарри берет себя в руки. – Значит, нам нужно сделать так, чтобы Мелани не прошла весь путь до Зимы, даже если ей и нужно быть лучшей из имеющихся претендентов, чтобы мы выиграли эти короны, о которых ты все талдычишь, и нам нужно сделать это, пока всякие встречные-поперечные придурки будут пытаться нас убить. И как же нам это сделать?