Книга Книжный магазинчик на острове, страница 49 – Джули Питерс

— Да! – Она и правда обрадовалась – искренне. Он одним прыжком перемахнул через ручей и остановился перед ней. Она убрала локоны с лица – ветер сегодня разошелся не на шутку. Впрочем, здесь, наверху, он всегда непредсказуем. Всегда.

— Так вы нашли фотоаппарат?

Она похлопала по сумке:

— Нашла.

Ого. Но вслух он ничего не сказал – просто развернулся и зашагал к вагончику. Она засеменила следом, слегка запыхавшись: он шел быстро.

На плите – хотелось надеяться – уже закипала вода для кофе. Пока он заваривал кофе и раскладывал по тарелкам свой кокосовый пирог с вишней и штрейзельной крошкой – он хоть и жил на краю света, но духовка у него имелась, и время от времени, когда хватало солнечных часов, он пек пироги или пиццу, – Фрике сидела на ступеньке и рылась в сумке. Вытаскивала одно за другим: фотоаппарат, пленки, объективы, блокнот с карандашом. Повертела камеру в руках – словно не знала, как заряжать пленку.

— Помочь?

Он протянул ей кружку кофе и тарелку с пирогом. Она подняла глаза – лоб наморщен, лицо стало хмурым, совсем как небо у нее за спиной.

— Нет-нет, я сама справлюсь, – заявила она.

Он молча забрал у нее камеру и в несколько движений зарядил пленку. Взвел затвор, поднес камеру к лицу, выставил фокус и диафрагму, щелкнул.

— Теперь должно работать.

Она забрала камеру, щеки чуть порозовели.

— Я знаю, – сказала она и повторила за ним: камеру к глазу, фокус, диафрагма, спуск. Но тихого механического щелчка, который только что получился у него, не последовало, и складка между ее бровями стала еще глубже.

Он мягко забрал у нее камеру. Она вздохнула, пока он показывал, как перематывать пленку.

— Вот так.

— Ну да, конечно. Забыла.

— Ничего страшного.

— Вам легко говорить… – Снова этот вздох – словно мир техники тридцатилетней давности был пропастью, в которую ей пришлось нырнуть.

— Это совсем не сложно. Быстро привыкнете.

Она пробормотала что-то неразборчивое – он подозревал, что это было не «спасибо», а скорее что-то вроде «ну и требования у вас».

Он видел, что она потрясена. Нет, не то слово. Растеряна – пожалуй, не больше. Потому что при всей ее привязанности к этой коробочке-связи-с-миром, которую она всюду таскала с собой и не выпускала из рук, она все же оставалась профессионалом – и готова была принять его условия.

Хотя, возможно, это как раз говорило не в пользу ее профессионализма. Ни один из ее коллег так бы не поступил. Покрутили бы у виска и умчались восвояси. Ну и хорошо, подумал Бенгт. Пусть почувствует на своей шкуре, каково это – делать его работу. Вернее, сколько труда требуется, когда работаешь так, как он.

Он поставил все на эту карту. Почему? Сам толком не знал. Но, скорее всего, газетчики не отстанут от чудака с маленького восточнофризского острова, пока кто-нибудь наконец не добьется своего и не напишет о нем репортаж. То, что она просто взяла и заявилась сюда, его раздражало. Впрочем, его в ней раздражало вообще все. Но он тоже был профессионалом – и не подавал виду. В его работе нечасто приходилось иметь дело с раздражающими людьми. Наверное, поэтому ему и хотелось покончить со всем этим поскорее.

Только вот она не как все. Да, она раздражала – своей привычкой хвататься за телефон в любой непонятной ситуации. Но в то же время трогала – тем, как старалась.