Книга Книжный магазинчик на острове, страница 46 – Джули Питерс

— Вот. – Она протянула ему стакан воды. Он сделал глоток – рука уже почти не дрожала. Лекарство начало действовать.

— Лучше?

— Сейчас пройдет, – соврал он.

— Я могу что-нибудь сделать?

«Да. Будь рядом. Приходи ко мне. Разговаривай со мной».

Вместо этого он сказал:

— Я бы выпил еще чашечку кофе.

Она пошла вперед, на кухню, – и избавила его от неловкости: не увидела, как он едва держится на ногах. Оле посмотрел на себя в зеркало над раковиной. Ванная была крошечной, как и все в этом доме. Белый кафель, ничего лишнего. Вещей у него никогда не было много. Но сейчас и это казалось слишком.

Особенно коробок с таблетками. Их бы он с радостью выбросил в море, закопал в ваттах – куда угодно. Лишь бы не видеть. И главное – не принимать. Но это было бессмысленно, и он это знал.

Пора сказать неприятную правду.

Фрике сидела за столом и ждала. Кофеварка уже булькала и урчала. Она обхватила кружку обеими руками, рукава блузки натянуты на запястья – словно блузка ей велика. Она похудела? Он вяло мотнул головой. От таблеток разум всегда мутнел, поэтому он старался принимать их как можно реже.

Но без них никак. Все-таки лучше ходить с затуманенным от лекарств разумом, чем сходить с ума от боли.

Фрике вскочила и долила ему в кружку остатки из термоса. Когда оба снова сели, он откашлялся.

— Ты уже догадываешься? – спросил он. Может, она достаточно умна, чтобы все понять, – тогда не придется рассказывать ей о приговоре, который ему несправедливо вынесла жизнь.

Черт возьми, ему пятьдесят восемь. Слишком рано умирать.

— Ты серьезно болен, – осторожно сказала она.

Он кивнул.

— Рак. Запущенный.

— Мне очень жаль. Неужели ничего нельзя сделать?

Оле покачал головой.

— О…

Какое-то время они сидели молча, каждый погруженный в свои мысли. Оле и сам удивлялся тому, что творилось у него в голове. Он думал, что будет озлоблен, взбешен – жизнь ведь его подставила. И только теперь, когда счет пошел на недели, в лучшем случае на месяцы, он снова встретил дочь. Впрочем, он и сам никогда не пытался с ней связаться. Но ее визит был ему приятен. Уте и Мартин, видимо, многое сделали правильно – она выросла такой славной. Или просто воспитанной.

— Я вообще-то не хотела приходить, – тихо призналась она. – Виллем меня, считай, заставил. – Она усмехнулась, но смех вышел невеселым. Известие о его болезни выбило из нее всю веселость. – У него есть механическая пишущая машинка и старый фотоаппарат – они мне нужны для статьи о Бенгте Герьетсе. Ты его знаешь?

Птицевед. Конечно, Оле его знал. Остров слишком мал, чтобы не знать всех и каждого.

— Ты пишешь о нем статью?

— Да. И он хочет, чтобы я работала по старинке. Наверное, его раздражает мой смартфон. – Она нахмурилась. – Странно, меня он тоже стал раздражать с тех пор, как я здесь. Обычно я с ним не расстаюсь – сижу в соцсетях, пишу о работе…

Он не понимал ее, но ему нравилось, как во время рассказа у нее загорались глаза.

— Значит, ты здесь из-за книготорговца.

«Мог бы и сам догадаться, что она пришла не по своей воле». Его захлестнуло разочарование, которое он запил глотком кофе.

Впрочем, она здесь – и этого должно быть достаточно…

— Сколько ты еще пробудешь?

— На острове? Фух… – Она сдула локон со лба. – Понятия не имею. Вообще-то собиралась завтра уехать – на следующей неделе летим с моим молодым человеком в Бостон. Хотим открыть там агентство.