Книга Книжный магазинчик на острове, страница 24 – Джули Питерс

— Хм, – произнес он. – А подумать можно?

— Я на острове только до пятницы.

Он помолчал. Потом, видимо, принял решение – встал со ступенек вагончика и выплеснул остатки кофе.

— Ну что ж, – сказал он. – Для начала я провожу вас до деревни. А насчет остального – поговорим завтра, хорошо?

— Да, хорошо. – Она почувствовала облегчение от того, что он ее не прогнал. Хотя с чего бы? Ведь если бы орнитолог наотрез отказался с ней работать, она была бы свободна от этого задания.

— Идемте? – Он двинулся вперед, и она поспешила за ним. Теперь она заметила узкую тропку, петлявшую через солончаковые луга. Раньше она ее не увидела. И как только могла проглядеть?

Бенгт Герьетс проводил ее до дороги, которая вела от Западного берега между дюнами обратно к деревне. Вдалеке уже поблескивали крыши домов. Он обернулся к ней, глубоко засунув руки в карманы.

— Ну, – сказал он, – тогда до завтра.

— До завтра. Спасибо за… понимание.

Он едва заметно дернул плечами, развернулся и зашагал обратно – к своему вагончику, своим птицам, своей жизни.

У нее накопилось столько вопросов. И она понимала, что ответы получит в лучшем случае завтра. «Ничего страшного, – убеждала она себя. – Не каждое задание идет по плану».

И лишь глядя ему вслед – как он шагает к вагончику, ссутулив плечи, – она вдруг осознала, что они ни о чем не договорились. Ни о времени, ни о месте встречи.

Откуда ей знать, когда они увидятся?

Впрочем, как выяснилось, по этому поводу ей не стоило беспокоиться.

Когда Виллем в тот вечер вернулся из магазина, на кухонном столе лежал рекламный проспект. Он поставил рядом кассовый ящик – внутри тихонько звякнула мелочь – и положил сверху кошелек с купюрами.

— Это что? – спросил Виллем, и она по голосу поняла, что он нахмурился, – даже оборачиваться не надо. Она продолжала помешивать щавелевый суп со сливками, хотя мешать там было нечего.

— Проспект, – коротко ответила она.

— Вижу, – он принюхался, и она обернулась.

«Тридцать четыре года вместе, – подумала она. – Немалый срок». И она ни разу не пожалела, что выбрала Виллема и жизнь на острове. Что работала там, куда другие приезжали отдыхать. Что они почти никуда не выбирались – дел и тут хватало. В последние лет десять стало потруднее. Все твердили, что книжная торговля в кризисе, но они этого особо не ощутили: в отпуске люди охотно читают, покупают себе пару книжек в мягкой обложке, а на детские просьбы откликаются щедрее, чем дома. На этом и держался их успех, и Эбба всегда этому радовалась. Многие отдыхающие возвращались из года в год и, как коренные островитяне, хранили верность островной книжной лавке. Кое-кто уже и не брал с собой книги – покупал прямо у Эббы и Виллема.

Она слышала, как Виллем шуршит страницами. Этот проспект она уже несколько месяцев прятала в ящике – ждала подходящего момента, чтобы показать ему эти домá. Риелтор, приславшая ей проспект, была очень любезна. Даже восторженна. Дом, который она отметила розовым стикером, годами висел у нее в базе, и до сих пор им никто не заинтересовался.

Оставалось надеяться, что с тех пор ничего не изменилось. Впрочем, это легко выяснить одним звонком. Но сначала надо убедить Виллема.

Они не раз об этом говорили. Виллему шестьдесят четыре, Эбба на три года моложе. Детей у них нет, родни тоже почти не осталось. Здесь, на Шпикероге, она пустила корни – но не так глубоко, как те, кто родился и вырос на острове. Эбба не чувствовала себя чужой; в конце концов, несколько лет назад ее даже избрали в общинный совет, и она деятельно участвовала в жизни острова. Но мысль о том, чтобы встретить тут старость, казалась ей странной. Что-то внутри противилось. А вот Ирландия…