Книга По дороге через ложь, страница 32 – Мария Болдина

— Я очень-очень тебя прошу, не надо ни с кем разбираться, – умоляла его жена.

— Да-а-а? – с издёвкой протянул Ник. – Почему это?

— Потому что я сама со всем разберусь, я даже разговаривать с ним больше не буду.

"Ага. Только обниматься и улыбаться перед камерами", – подумал Ник, но вслух говорить об этом не стал. Ночью он всё же не удержался и почитал комментарии под злополучным видео: народ предвкушал грядущий громкий звёздный развод, сопровождаемый кринжевыми^[3] шоу, показательными проверками на детекторе лжи, многостраничными статьями в глянце и на интернет-порталах, роющихся в грязном белье знаменитостей. Ник скрепя сердце решил не идти тупо на поводу у шипперов^[4] и хейтеров^[5], рассудив, что самым правильным будет спустить всё на тормозах. И теперь он просто дразнил Ди в отместку за все свои переживания.

Сидеть обнявшись на диване можно было бесконечно, но если завтрак ещё можно было как-то пропустить, то работу в честь семейных ссор и примирений никто не отменял. Впереди у них был длинный день врозь, а хотелось бы длинную жизнь рука об руку.

С момента, когда «тайное свидание» известного актёра стало достоянием всемирной информационной сети, прошло несколько дней. И всё вроде бы подуспокоилось: скандал затих, не разгоревшись, коллеги по шоу посмеялись над тревожной реакцией «новенькой» и посоветовали не делать из мухи слона.

В этот день Ди ушла с тренировочного катка рано. Подопечный актёр весь день был занят где-то на своих съёмках и приехать, чтобы отрепетировать очередной номер, не смог. Редкий свободный вечер, и рёбра уже почти не болят – чем не повод для радости.

Она заглянула в ту самую кофейню, подпольные съёмки в которой сделали её звездой интернета, заказала себе кофе с собой и вышла через раздвижные стеклянные двери. Именно этот большой бумажный стакан с напитком и спас её. Ди как раз поднесла его ко рту и слегка запрокинула голову, чтобы сделать глоток, когда кто-то в тёмной куртке, подскочив к ней, выкрикнул какую-то несуразицу, взмахнул рукой и тут же убежал. Какие-то капли шлёпнули по донышку бумажного стакана, и словно кипятком обожгло руку на открытом участке кожи между перчаткой и рукавом пальто… Жидкий огонь потёк от запястья к локтю... От острой боли Ди взвыла и уронила свой кофе. Женщина, выходившая следом за ней, тоже закричала, схватившись руками за щёку.

В больнице, где Ди обработали кислотный ожог (именно так прокомментировал состояние кожи доктор), к ней подошла девушка-следователь и пригласила побеседовать. Они прошли в какой-то кабинет. Ди баюкала свою забинтованную до локтя руку и чувствовала, что выглядит жалко и нелепо в накинутой на плечи застиранной больничной пелёнке (в процедурной с неё срезали джемпер и предупредили, что его и пальто забирают на экспертизу). Всё произошедшее: нападение, больница и ряд посыпавшихся на Ди вопросов – вызывало недоумение.

Человека, плеснувшего на неё кислотой, по горячим следам не поймали. Ди как-то отстранённо удивлялась самой себе: тому, что не чувствует страха. Реальные события казались даже не книгой, не фильмом, а комиксом, мангой с нарочито плоскими ужасненькими рисунками.

Девушка в штатском, без погон, но с корочками настаивала, что Ди, вернее, гражданка Волжина Лидия Олеговна (Ди с трудом отождествляла себя со своим полным именем, и этот факт ещё больше отдалял её от реальности) может и должна помочь следствию в поимке преступника. Но что же делать, если Ди даже не представляла, чем тут можно помочь. Нет, она ни с кем не ссорилась, никого не подозревала и не успела ничего заметить, кроме тёмного силуэта. Тогда ей протянули планшет: