Книга После развода. Дойти до края, страница 26 – Марина Безрукова

Тогда пойду дальше убираться. Хорошо, что есть Катина комната. Наведу чистоту-порядок, чтобы в нормальной обстановке вечером поговорить. Я споткнулась на полушаге, представив наш разговор.

— Доча, курить вредно. И твой папа ушел к Тане. А еще у них будет ребенок.

Да это же будет полный крах! Катя боготворит отца! Она ему этого никогда не простит. В ее картине мира это предательство. Еще когда мы с Ромой обсуждали вероятность появления третьего ребенка, она кривила губы и дергала плечом: с ума сошли на старости лет? Вам меня мало?

О Жене даже не вспоминала. Наверное, потому, что Женька уже не живет с нами, и родители оказались в полном Катином распоряжении.

И вот теперь мне предстоит разрушить Катину жизнь. Как когда-то в детстве разрушили ее мне.

Глава 14

Таня

Увидев количество команд и списки, я поняла, что у меня в запасе есть точно часа три, не меньше. Торчать в местной кафешке в ожидании девчонок не хотелось. Да и сама кафешка в спорткомплексе представляла собой унылое зрелище: пластиковые стулья, липкие столики и запах застоявшегося кофе.

— Ромка, ты сейчас занят? М-м-м… А если я попрошу? А если я хорошо попрошу…так как ты любишь?

Наши машины въехали во двор почти одновременно. Через пять минут, спотыкаясь о разбросанные Ромкины вещи, жадно целуясь, мы на ощупь добрались до спальни и рухнули на кровать.

Я лежала на спине и смотрела, как скользит по животу Ромкина рука. Было немножко щекотно, но я терпела, потому что мне и самой приятно снова ощутить едва заметные движения малыша. А лежа они были более заметны.

Его рука, теплая и сильная, остановилась у пупка, затем вновь нежно двинулась по коже, под которой уже почти пять месяцев билось маленькое сердечко.

Мы молчали, наслаждаясь душевной близостью, которая наступила после близости физической. Рома повернул голову и поцеловал меня в висок.

— Ну как он там? – спросил он почти шепотом.

— Шевелится, - ответила я, поглаживая его руку, лежащую на моем животе. – Чувствуешь?

Я знала, что не чувствует, это будет позже, когда то тут, то там бугорками будет выступать круглая пяточка. Но мне хотелось, чтобы Ромка уже сейчас сросся со своим сыном, окончательно понял, что назад дороги для него нет. Есть только мы. Он, я и наш ребенок.

Ромка привстал и прижался ухом к животу. Я почувствовала его теплое дыхание на своей коже.

— Когда ты скажешь Кате, Рома?

Он дернулся, будто его ударили, отстранился и откинулся на подушки. Я лениво повернулась набок, едва касаясь его обнаженной грудью. Знала, этот ракурс его любимый. Уж чем-чем, а формами меня природа-матушка не обделила, а из-за беременности грудь налилась еще больше, соски потемнели и стали припухшими. Это здорово заводило Ромку, и я радовалась, что мое здоровье позволяло нам себя не ограничивать в интиме.

Да и вообще, по женской части у меня всё на месте. И я Ромке в шутку иногда напоминала об этом.

— Меня, как конструктор собирать не надо. У меня все детали на месте, - посмеивалась я, намекая на его Юленьку. – Во-о-от матка. А во-о-от малыш, - водила я пальцем по черно-белому контуру.

Теперь, когда Рома ушел из дома, я больше не видела смысла скрываться от Кати.

— Надо сказать, - похлопала я его по руке. – И официально развестись.

Несмотря на все уверения в любви, вопрос о разводе висел между нами невидимой, но тяжелой преградой.