Книга После развода. Дойти до края, страница 109 – Марина Безрукова

Сидела, опустив глаза, следила, как по янтарной столешнице узкими полосками расползаются солнечные лучи. Сердце колотилось, ломая грудную клетку, и оттого дышать было сложно. Воздух попадал в легкие какими-то рваными клочками.

И билась, как назойливая мошка о стекло в голове единственная мысль: а что если сейчас все врачи скажут, что диагноз безнадежный?

Женька, Женька, как же ты умудрилась? Один случай на сто тысяч.

К горлу подступила желчь, и я, не выдержав, бросилась к кулеру и, выдернув непослушными пальцами стаканчик, набрала воды. Сушила одним глотком, набрала еще и понесла к столу. Пластик приятно холодил кожу, отвлекал, напоминая, что нужно крепко держаться за реальность.

— Добрый день, коллеги, - послышался голос с едва заметным акцентом.

Голос, который я бы узнала с закрытыми глазами. Глубоко вдохнув, посмотрела на экран. Горан был рядом. И далеко. Между нами целая пропасть времени.

Полились профессиональные термины, зазвучало отрывисто мрт и кт, флебография и транслюминарная ангиопластика, высветились цифры и анализы. В них не было ничего хорошего. Состояние нашей девочки ухудшалось с каждым днем.

— Полное показание к пересадке, - донеслось до меня, как из трубы.

Я вздрогнула, прикусила изнутри губу, не ощущая боли. Мы еще ни разу не пересеклись взглядом, и мне было непонятно, узнал он меня или нет.

— Возраст пациентки? Двадцать пять, - заглянув в бумаги, сам же ответил на свой вопрос.

Я спокойно смотрела в экран. Ждала вердикта от человека, который, не ведая, прямо сейчас решает судьбу своей дочери.

— Что ж, коллеги, соглашусь. Единственно возможный вариант. Шансы неплохие. Родственный донор есть? – в его глазах промелькнула озабоченность. – Родные присутствуют?

Доктора, как по команде повернули на меня головы.

— Я… - чуть не подняла я, как в школе руку. – Я мама Евгении. Я, к сожалению, не подхожу, у меня другая группа крови.

— Кхм… Юлия? Я могу к вам так обращаться?

— Да.

Я спокойно посмотрела ему в лицо. Легким движением стянула с головы шапочку, волосы рассыпались по плечам, я поправила их привычным жестом. И именно в этот момент по его глазам поняла – он вспомнил.

Помедлив секунды, начал задавать вопросы. Я старалась отвечать четко и ясно. От моих ответов зависела Женина жизнь.

— А отец пациентки? Он может стать донором?

Эта фраза заставила меня опустить глаза. Я обхватила стаканчик с водой, покрутила его между ладоней. В кабинете повисла пронзительная тишина.

— Я не знаю. Мы расстались еще до ее рождения, - наконец сумела произнести я.

Снова заговорили врачи, и я, понимая, что больше здесь не нужна, тихо выскользнула в коридор. Слушать медицинские термины сил больше не было. Пусть они примут окончательное решение и поставят меня перед фактом. Обняв себя за плечи, я молча смотрела в окно.

Выглянул хирург, который встретил меня сегодня утром внизу. Сделал знак подождать и скрылся. Я нисколько их не торопила. Буду ждать сколько потребуется.

Смотрела, не моргая в салатовую стену, по щекам текли слезы, а по губам скользила улыбка. Передо мной была Женя – такая живая, такая настоящая, что я едва удержалась, чтобы не кинуться ей навстречу. Она смотрела на меня чуть удивленно, как будто не понимала, почему я плачу. Женька… - тихо позвала я.