Книга Аромат прозрачной ночи, страница 87 – Тихая Аканэ

Саку-сан не изменился. Изменилась только я.

Я выпрямляюсь и, сложив руки, кланяюсь.

— Спасибо вам.

— И тебе спасибо, – отвечает он без колебаний. Посмотреть ему в лицо я так и не решаюсь.

Саку-сан сразу же удаляется на второй этаж – даже не притронувшись к воде, которую я вскипятила. Поспешно собираю вещи и покидаю особняк. Пока я раздумываю, стоит ли запирать дверь, сзади раздается голос:

— Что-то ты сегодня поздно, дочка. – Колеса стучат по камням: Гэн-сан заходит в ворота, катя перед собой тачку, доверху полную потемневшей жухлой листвы, – видимо, ходил в лес за перегноем. – Холодно. Вот бы похлебки горячей – касудзиру, например, из рисовых отрубей, и чтобы имбиря и корня лопуха побольше. Интересно, Саку-сан согласится? – Он потирает нос рукой в рабочей перчатке и ежится от порыва ледяного ветра.

Здешняя жизнь будет идти своим чередом – только без меня. Все они – Гэн-сан, Синдзё, Саку-сан – такая же неотъемлемая часть пейзажа, как и сам дом.

Но не я.

— Извините, Гэн-сан, касудзиру приготовить не смогу.

— Может, и правда – такая простая еда ему не по вкусу будет… Саку-сан пряности любит.

— Нет, я не про то. Спасибо за то, что были ко мне так добры, – кланяюсь я.

С лица Гэна-сан мгновенно сползает улыбка, и он, бросив тележку, подходит ближе.

— Дочка, что случилось?

Надо сделать усилие и улыбнуться.

— Все нормально. Просто я здесь больше не нужна.

— Это что значит? Он тебе так сказал? – багровеет Гэн-сан и хватает меня за плечо, но тут же, заметив свои грязные перчатки, смущается и убирает руки. Я невольно хихикаю.

— Нет, Саку-сан не говорил. Но, думаю, так и есть. Я себя переоценивала.

Где-то глубоко у меня теплилась слабая надежда. Мы узнавали истории клиентов, разговаривали друг с другом, ели за одним столом, делились воспоминаниями о прошлом… Мне казалось, что если я останусь рядом, то смогу понять Саку-сан. Смогу рано или поздно дотянуться до его одинокой души.

Но он сам как-то сказал, что людей, которые его понимали бы, не существует. Наверное, он в них и не нуждался. Я на эту роль точно не подхожу.

— Вы говорили, что он видит расцветающие цветы даже в темноте. У него другой взгляд на мир.

— Ну, тут уж… – мнется Гэн-сан.

— Не беспокойтесь. Просто мое место не здесь, вот и все. – Едва я это произношу, как в голове будто проносится свежий ветерок. Так ведь и есть!

— Дочка, что он тебе сделал? – рычит Гэн-сан, явно стараясь удержаться от обвинений.

— Показал, как пахнет искупление.

— Искупление?

Я киваю. Мне нужно было встретиться лицом к лицу с прошлым – и со своими чувствами. Саку-сан заставил меня об этом вспомнить. Моя искупительная жертва – жить в мире, которого боялся мой брат.

— Мне было здесь очень хорошо. Я только сейчас поняла. – Сухой пронизывающий ветер бьет прямо в лицо, и в носу начинает щипать. – Гэн-сан, идите, не стойте, холодно ведь! – Смеясь, я подталкиваю его в спину, раздутую от многослойной одежды.

Старик несколько раз оборачивается, но в конце концов исчезает за оградой зимнего сада. Мне до последнего кажется, будто он собирается что-то сказать.

Я опускаю ключ в почтовый ящик у ворот и ухожу, оставляя позади продуваемый зимним ветром лес.

…Уйдя от Саку-сан, я отправилась прямиком в книжный магазин, где купила журнал с объявлениями о работе. Сацуки-тян, расставлявшей книги на полках, я объяснила, что у меня закончился срок контракта. Она долго поглядывала на меня с недоверием, но о том, что произошло между мной и Саку-сан, я ничего рассказывать так и не стала.