Книга Развод на спор, страница 51 – Любовь Попова

Тася отворачивается к окну. На душе скребёт. Мир взрослых всегда был рядом — за дверью, за фразами, за глазами. Но сегодня он будто сжал челюсти — и щёлкнул. Слишком близко. Слишком больно.

Экран телефона вспыхивает. Костя.

БОЛЬШИМИ БУКВАМИ:

"ТАГИР НЕ ПУСКАЕТ МЕНЯ В КВАРТИРУ!!!"

Тася резко вздыхает. Внутри всё сжимается в комок. Словно в живот вылили кипяток — злость горячая, густая, с пульсом в висках. Она рвётся наружу, и Тася почти срывается с места, шагая быстрым, тяжёлым шагом в сторону прихожей.

Там — всё как написал Костя Зырянов.

В проходе стоит Тагир, вальяжно, будто охраняет ворота в рай. За дверью — стук, голос Кости, обиженный и взбешённый.

— Какой ты нудный, Зырянов, — лениво бросает Тагир. — Иди спортом займись. Дыхалка ни к чёрту.

— Тимаргалеев!Тагир! — Тася произносит его имя так, как будто сейчас реально убьёт.

В ней клокочет ненависть. Она подступает к горлу, и кажется, что если она не закричит — сгорит изнутри.

Он оборачивается — и Тася на миг замирает.

Его кожа — тёплая, ровная, смуглая — резко контрастирует с белоснежной рубашкой. Волосы взъерошены, глаза тёмные, как уголь, и от него будто исходит жар. От этой картинки в ней что-то коротко дрожит — совсем не от злости. Но она берёт себя в руки. Сразу. Жёстко.

Она идёт на него, словно не ниже его на голову, а наоборот — выше. Словно тень в ней расправляет плечи.

— Ты что творишь, придурок?!

— Так там твой предатель. Я наоборот приятно тебе сделать хотел — выставить за дверь.

— Вообще-то я его уже простила, — резко вскидывает подбородок Тася, выдавая это как победу.

Но в тот же миг ей становится горько. Потому что в глазах Тагира — разочарование. Глухое, не показное. И от этого становится ещё хуже.

Неужели папа был прав? Неужели все будут видеть в ней тряпку?

— Печально, — тихо бросает Тагир.

— Тебе-то какое дело? — срывается она. — С каких это пор ты решил мне делать приятно? Отойди. Я впущу его.

— Да пожалуйста, — равнодушно кидает он. — Но сначала я скажу всем, почему ты его простила. Потому что ты сама не святая.

— Ты охренел?! — шаг ближе. Лицо пылает. — Никто тебе не поверит!

— Ну тогда ты хотя бы не будешь выглядеть терпилой. Всё ради тебя, Тасенька.

— Как ты меня достал… — Тася почти шипит. — Просто боишься, что я не твоя.

— Да нахрен мне такое счастье сдалось, — с усмешкой.

— Не потянешь.

— И не собираюсь. У меня в жизни другие планы. А твои капризы пусть терпят всякие там полупокеры.

— Вот и отойди. Что встал?

Он не двигается. Только смотрит.

И тогда голос его становится тише, ниже. Почти опасный:

— Думаю вот... может, дать тебе почувствовать поцелуй настоящего мужчины, пока ты снова не начала с этим придурком сосаться?

Тася замерла. Мышцы напряглись. Воздух будто сгустился.

— Это ты — настоящий мужчина? — усмехается она с яростью. — Шантажист и мошенник?

Он улыбается. Наклоняется ближе. И между ними снова проскальзывает то самое электричество. Только она пока не знает — выжжет оно всё или просто заставит её расплавиться.

Она не выдерживает. Напряжение разрывает изнутри. В груди буря — пульсирующая, горячая, злая. Она хочет утихомириться, остаться равнодушной, уйти с высоко поднятой головой, но… все слова Тагира — слишком точны. Слишком метко. Слишком больно.

Он бьёт туда, где больно. Туда, где правда.