Книга Развод на спор, страница 53 – Любовь Попова

Проходит около десяти минут. Снова смехи, звуки бокалов, негромкая музыка.

В квартиру входит Северов Артемий Леонидович — мэр города. Высокий, плотный, с ухоженной сединой и голосом, в котором скользит привычная власть. Он шутит — какая-то политкорректная, проверенная временем фраза — и гости смеются, не задумываясь.

Он вообще душа компании. Одет с иголочки, уверенный, весёлый, улыбающийся.

Но Тася… она не здесь.

Она всё ещё там — в прихожей. В той точке, где Тагир не просто поцеловал её, а сорвал с неё защиту, сорвал слой, которого она сама в себе не замечала.

Пока за дверью ломился Костя, а за стенкой в разгаре была вечеринка, Тагир раздевал её взглядом и губами. Он будто поставил на ней свою метку. И теперь эта метка жгла. Свербела. Привлекала.

Костя говорит ей что-то. Рассказывает, шепчет, предлагает тарелку — но Тася не слушает. Она пьёт шампанское — глотками, не думая о градусе — и всё время смотрит на Тагира.

А он — на неё.

В упор. Без тени стеснения. Без желания прятаться. Его взгляд жёсткий, изучающий, но почему-то не отталкивающий. Он как скальпель — разрезает и оставляет открытой.

И ей всё ещё хочется наорать.

Да что там — побить его, если честно. Толкнуть в стену, вцепиться в рубашку, чтобы замолчал и перестал быть таким… невыносимым.

Но ещё сильнее хочется повторить то случайное волшебство, которое случилось в прихожей.

Ещё сильнее — узнать, каково это: лишиться с ним девственности.

Не в розовых простынях. Не под "Рианной". А вот так: жёстко, вслепую, дыхание в дыхание, пальцы в волосы.

И всё внутри неё уже знает — будет приятно. Грязно, ярко, неправильно — но приятно.

Мама зовёт всех к столу — голос её звонкий, хозяйственный. Она сегодня особенно хороша: стройная, гладкая, волосы в мягкой волне, на губах винный блеск. Даже мужчины поглядывают украдкой. Она знает, как выглядеть на миллион — и сегодня у неё это получается безупречно.

Анфиса суетится с блюдами — передаёт салфетки, что-то переспрашивает, многословно благодарит. Шум, смех, бокалы.

Все рассаживаются.

Папа — во главе.

Мама — рядом.

Ксения — между Саввой и Тагиром.

Тася — напротив Тагира, рядом с Костей.

Остальные занимают свободные места — кто с бокалом, кто с телефоном, кто с видом "мне и так хорошо".

У Таси горит лицо. Грудь поднимается чуть быстрее, чем надо.

Еда безвкусная. Всё как бумага. Только вино скользит по горлу, как спасение. Она пьёт его как сок. Наверное, перебарщивает. Но остановиться — значит вернуться в контроль. А она не хочет.

Наверное, не стоило танцевать с Костей Зыряновым. Делать вид, что всё как прежде.

Наверное, не стоило всё время смотреть на Тагира.

Наверное, не стоило ждать его возле ванной…

Потому что именно тогда, именно в тот момент, она увидела то, что не должна была видеть.

Артемий Леонидович.

Стоит над её матерью.

Склонившись. С рукой на спинке её стула. С лицом — слишком близко к её щеке.

Он пытается её поцеловать.

— Дарья, а ты помнишь ту книгу, которую советовала мне? — голос Артемия прозвучал неожиданно близко, пока я представляю, как рву ламинированные волосы Ксении, которая смеется над какой – то шуткой Саввы.

Я приподнимаю бровь и поворачиваю голову.

— Ты про Херувима? Я думала ты ее уже прочитал, – Артемий стоит совсем близко, внимательно смотря мне в лицо, словно пытается что – то понять. Однажды выяснилось, что мы с ним любители детективов, особенно Полины Дашковой. Я нашла ее книгу у него на столе и дико обрадовалась. Потому что Марк вообще не читает, если это не очередная ремарка о его бойцах.