Книга Развод на спор, страница 150 – Любовь Попова

Марк ловит флешку одним движением, вертит её в пальцах, как будто это какая-то игрушка, а не бомба. Его лицо — каменное, ни тени эмоций. Теперь, когда он сбрил бороду, я вижу каждую чёрточку: сжатые губы, лёгкую морщину между бровей, тень усталости под глазами. Он молча тянется к заднему сиденью машины, достаёт свой игровой ноутбук — чёрный, с неоновой подсветкой, как будто это не просто техника, а продолжение его самого. Вставляет флешку, и я слышу тихий щелчок, от которого у меня внутри всё сжимается.

— Что, морду свою раздел, чтобы Ксении кожа не поцарапалась? — вырывается у меня, и я тут же жалею об этом. Глупо. Ядовито. Но остановиться не могу.

Марк замирает на секунду, его пальцы зависают над клавиатурой. Он медленно поворачивает голову, и в его взгляде — смесь насмешки и чего-то ещё, чего я не могу разобрать.

— Не знаю, — роняет он небрежно, но в этом «не знаю» столько провокации, что мне хочется вцепиться ему в лицо. — Может, и так.

Он щёлкает по кнопке, и экран оживает. Я должна отвернуться. Должна выйти из машины, хлопнуть дверью, уйти — куда угодно, лишь бы не видеть, как он смотрит это чёртово видео. Но я не могу. Мои глаза прикованы к его лицу, к этим губам, которые ещё несколько минут назад касались моих, оставляя влажный, горячий след.

Ужас в том, что этот один единственный поцелуй перекрыл все слюнявые попытки Саввы склонить меня к сексу. Если бы не парковка, если бы не ситуация, я бы…

Я всё ещё жду его реакции, и мне кажется, что эти несколько минут тянутся вечностью. Марк сидит неподвижно, уставившись в экран телефона, и я представляю, как он прокручивает видео раз за разом, пытаясь разглядеть каждую деталь. Сердце стучит в груди так громко, что, кажется, он должен услышать. А потом он вдруг приближает изображение — я вижу это краем глаза, но не хочу смотреть. Отворачиваюсь, и взгляд падает на Артемия, который вышагивает к своей машине с грацией полководца, уверенного в своей победе. Дождь уже начался, мелкий и настойчивый, и один из его охранников держит над ним зонт, как щит над императором. Эта картина почему-то вызывает во мне лёгкую зависть — такая защищённость, такая уверенность в мире, где всё под контролем.

— А это не ты, — вдруг говорит Марк, и его слова висят в воздухе, как неожиданный удар.

— Что? — я кручу головой так резко, что в шее хрустит, и боль простреливает, как электрический разряд. Инстинктивно трогаю шею, морщась, и чувствую, как тепло разливается по коже от этого движения. Удивление накрывает меня волной — неужели он шутит? Или это его способ меня защитить?

Марк хмурится, глядя на меня с той знакомой заботой в глазах, которая всегда заставляла моё сердце таять, даже когда я злилась. Потом он тычет пальцем в экран, пододвигая телефон ближе.

— Ты перестала красить ногти лет десять назад, когда поняла... Решила, что это проще, чем таскаться в салон каждую неделю для коррекции.

Я только и могу открыть рот от изумления, а потом закрыть его, чувствуя, как щёки горят. Он помнит? После всех этих лет, после расставания, он помнит такую мелочь? Это трогает меня где-то глубоко внутри, вызывает нежность, смешанную с грустью — ведь это значит, что он никогда не переставал думать обо мне. Возвращаю взгляд к видео, и правда, там у девушки с моей фигурой и моим бельём ногти красные, как маки, даже с какими-то рисунками, которые переливаются в свете.